У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

POISONCROSS­­­

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POISONCROSS­­­ » fandom » контрабанда мечты для беспокойных сердец [the grishaverse]


контрабанда мечты для беспокойных сердец [the grishaverse]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

КОНТРАБАНДА МЕЧТЫ ДЛЯ БЕСПОКОЙНЫХ СЕРДЕЦ
зоя назяленская //женя сафина
https://i.imgur.com/GtUsqFt.gif https://i.imgur.com/7Q4UBIi.gif
https://i.imgur.com/PEMFiML.gif https://i.imgur.com/YxJ4MHM.gif



Невозможно поверить, что было вчера,
Как мы пили вино, принимая причастие.
А сегодня уже на ногах без пятнадцати три утра
Мы проверили снасти, давай, давай присядем на счастье!


0

2

Женя смотрит на Нину с улыбкой и легким чувством зависти. Потому, что она далеко от Давида, иногда так близко, но на самом деле далеко — а Нина своего дрюскеля держит за руку крепко. Ну и что, что он фьерданец [Зоя хмурится, а Жене хочется дернуть ту за руку], главное — любовь, а она витает в воздухе вокруг них. Потому и Женя молчит, лишь с восторгом и раздражением пытается исправить то, что сделала Зеник под паремом. Уж как развиты таланты самой портной, но в трезвом разуме и ей подобный перекрой был бы не под силу. Придется что-то сделать с последствиями.

Когда все разбегаются, остаются они с Зоей, и их цель прибытия. Несколько человек не пришло на место встречи, и можно было бы оставить их в покое, но обе приходят к выводу, что гриши не по своей воле запоздали, значит, придется что-то делать. Например, разыскать. Одна девушка, говорят, обитает в каком-то борделе, Зверинец, кажется, которым владеет какая-то Танте Хелен. Кеттердам опасен своими ловушками, в них легко можно запутаться даже таким, как Зоя и Женя, и нужно осторожничать, скрытничать, ведь это не дом родной. Пока Зоя решает свои дела, Женя находит то, что им сыграет на руку: ворох разноцветных платьев, местных героев Зверское комедии, кажется, так она называется. Маскарадные костюмы продавались на всех углах, но выбирать приходилось с учетом того, чтобы скрыть узнаваемое лицо портной, и для нее был один вариант — Невеста. Женя морщится, изучая вульгарный наряд, но потом начинает улыбаться. Приключение, яркое веселое приключение, почему бы и нет. Ей и в худшие наряды приходилось облачаться, например, наряд любовница царя, отца Николая, и ничего, справилась с этим. Так что этот безусловный ужасающий наряд не будет чем-то необычным.

— Зоя, — Женя привлекает внимание подруги, — ты уже свободна для выхода? Я тут разузнала, куда нам идти, с чего начинать. И даже позаботилась о нарядах, — один ворох, бывший нарядом Невесты, Женя отбрасывает в сторону, доставая следующий. — Королева Скарабеев, — слова звучат торжественно, хотя портная на грани того, чтобы расхохотаться, понимая, насколько дико все выглядит в глазах чересчур серьезной Зои. Ну в самом деле, ужасная пьеса, смысла которой они не понимают, ужасные наряды оттуда, но что поделать, если иногда за подобным легче всего спрятаться.

— Предваряя твое возмущение: да, у меня тоже такой наряд, только с вуалью, а твою красоту грешно прятать. Ну не с руки нам в кафтанах ходить, ты же понимаешь, а то еще на нас охоту откроют, и спасительницы станут жертвами.
На самом деле обе они могли отбиться от страждущих по вниманию гришей, но рисковать опасно: справиться с несколькими легче, а что, если помощников по пленению будет больше? Лишние хлопоты, лишнее беспокойство, а потом царь, которого тут и быть не должно, будет рвать на себе волосы в поисках пропаж. Нет, кафтаны придется оставить тут, сменив на более подходящие для Кеттердама наряды. Город и так доверия не внушает, а тут еще необходимость маскироваться, но ведь они так много прошли, что не успели размякнуть в тепличных условиях Малого дворца. И Женя снова улыбается Зое. — Итак... чем быстрее ты оденешься, тем быстрее отправимся на прогулку.

Сафина, не стесняясь, дергает пуговицы кафтана, сбрасывает его. Шрамы покрывают ее грудь, но она не стесняется Зои, что они там уже и не видели, в зеркало себя изучая. Времени у них не так много, чем быстрее будут готовы, тем лучше: приливы и отливы капризные, проще ждать наготове, чтобы рвануть в сторону Равки, не оглядываясь на это место. Женю беспокоит, что они сколько ни стараются, все еще не могут спасти всех гришей: кто-то бежал от Дарклинга и пути назад все еще не видит, кто-то бежал от Триумвирата, но тем и не надо. А кто-то гришем родился, но так боится рабства и сожжения, что молчит, тратя свой дар в пустоту на годы вперед, что больно становится. В школе сейчас детей хватает, но из меньше, чем были в те времена, когда Женя впервые в Малый дворец попала. А ведь они стольких на войне потеряли, и даже в поколении Нины пробелы, вот Женя и думает, что надо набирать, надо обучать, а еще своих возвращать. Те, кто получит свободу, дом и почет, благодарны будут до самой смерти, на которую пойдут во имя Равки и царя, но пусть их всех хранят святые, и не случится ни одной войны. В последнее верится с трудом, Фьерда пыхтит своим холодом в сторону Равки, и как-то неуютно становится.

+2

3

Кеттердам так не похож на родные земли, что дивно становится. Это что-то сумбурное, резкое, грязное и совсем не веселое. Зоя не была носителем серьезности и не состояла из нее полностью. Но при всей её любви к развлечениям, то, что она видела здесь… Бесчисленные игральные дома, бордели, кабаки. Их такое множество, что за один присест все не обойдешь. Судя по веселому лицу «Штурмхонда» бывал он в подобных местах совсем не один раз. Да и стоило кораблю зайти в гавань, а его корсарским сапогам ступить на деревянную поверхность причала, обиваемого со всех сторон холодными водами, Николай чуть ли не галопом понесся в какой-то знакомый ему кабак якобы навестить старых знакомых, а всем остальным пришлось искать где остановиться, да вещи тащить за собой. Спасибо хоть дал наводку где более-менее приличная таверна имелась, пусть и не соответствовала она тем границам комфорта, которые когда-то выстроила для себя сама шквальная. Пришлось потрудиться, чтобы комната приобрела нормальный божеский вид, перед тем, как гриша смогла вздохнуть полный грудью затхлый аромат непроветриваемой комнаты, да усесться на твердую постель.
Видать слишком разбаловала себя генеральским покоями, совсем позабыла как это ночевать в палатках, да на жутком февральском морозе засыпать под клацанье собственных зубов.
Все проблемы отходят на второй план, когда в голове четко возникает план, ради которого они сюда приехали в полной боевой компании. Естественно все просьбы и рекомендации генерала были отвергнуты, забыты, да и вообще на нее махнули рукой словно она играла роль курицы-наседки, которая не давала королю вдоволь наиграться в политические дрязги.
Назяленская категорически против была участия царя в операции по спасению гришей из Кеттердама. Она ходила за ним попятам и выражала свое недовольство при любом удобном случае. За завтраком, за обсуждением новых изобретений, за пристальным взглядом среди всех столов на ужине. Да кто же послушал юную Зою? Верно, этот самый непослушный мальчик велел поднять паруса и выдал курс уже знакомый его команде. Зое осталось рука всплеснуть, да закрыть глаза на это опасное занятие.
Нужно сосредоточиться на задании. Чем быстрее они его выполнят, тем скорее отправятся назад, и тогда царю будет угрожать лишь косточкой от селедки подавиться, если закрыть глаза на частых шпионов под окнами большого дворца.
Дело шло к вечеру, и призрачная тишина в таверне уже переставала играть в прятки, уходя на задворки до самого утра. Тихая музыка становилась громче, и её уже не могла скрыть дубовая дверь комнаты, которую снимала Зоя. Сейчас она расчёсывала волосы у запыленного зеркало в самом углу возле небольшого окна, которое выходило своим видом на переулок из криво расположенных двухэтажных зданий с высокими кирпичными трубами, изрядно испачкавшимися в черной саже. Женя появляется в комнате чересчур уж довольная. По её лицу не сложно понять, что сердцебитка задумала неладное, а ворох из различных тканей в руках не сулил объяснением того, что задумала девушка. Зоя краем глаза следит, как захлопывается дверь, а после поворачивается к подруге.
  — Сдается мне, что сегодня день, когда меня хотят довести до нервного тика, — Зоя взглядом сапфировым впивается в одеяние, повисшее на тонких руках гриши, а после переводит его на единственный здоровый глаз, — Я должна это нацепить на себя?
Говоря это, Назяленская скривилась, да скептически поглядывала в сторону странного костюма, который казалось, вообще ничего не прикрывал. А если взять довольно экзотичную внешность гриши, которую в наследство она подцепила от пропавшего отца, то костюм Женя выбрала иронично правдоподобный, сказать нечего, здесь она может лишь похлопать.
Но черт возьми. В городе наполненном бесчисленном количеством девиц легкого поведения и любителей принарядиться в точно такие же костюмы, так проще все затеряться.
Вздохнув, Зоя подходит ближе, протягивает смуглые ладони вперед, чтобы ухватиться за цветастое изделие и приблизить его к себе.
— Если об этом узнает Николай, я убью тебя, Сафина, — пронзительно посмотрев на подругу бурчит Зоя, но свое одеяние бросает на заправленную постель. В комнате раздается звон от украшений на костюме, и гриша хмуро щурится, представляя как это будет звенеть на ней всю дорогу, — На спину все равно придется что-то накинуть.
И это не только из-за прохлады Кеттердамских вечеров. Пальцы тянутся к рубашке, аккуратно расстегивают блестящие черные бусины пуговиц, Зоя вытягивает белую ткань из под узких брюк плотной ткань, и освобождает себя через голову, отбрасывая рубаху все на туже кровать. Черные локоны водопадом спускаются по сильным плечам, не слишком закрывая главную прелесть Зоиной внешности. Шрамы, наверняка, не слишком прекрасно будут смотреться с костюмом.
Следом идут брюки, а до сапогов гриша ещё не успела добраться. Два высоких друга стояли рядом с дверью, да часа своего ждали, только, очевидно, не сегодня.
— Расскажи пока детали плана, куда мы собрались? – между делом, где шквальная пытается понять с какой стороны влезть в костюм, и теми сомнениями – а на до ли, вопрос свой задает, не смотря в сторону рыжей, — У тебя есть конкретное место?

+2

4

— Либо это, либо идти голышом, ведь даже так ты привлечешь внимания меньше, чем в своем кафтане шквальной, — Женя смеется, изучает кислое лицо подруги. Зоя никак не хочет играть в шпионаж, но они в чужом городе, где гриши могут пострадать, и отведенная им роль — единственное, что сейчас сохранит тайну. — Зоя-Зоя, за кого ты меня принимаешь, — в янтарном море единственного глаза светится смешливость. Женю это все развлекает. — Не умеешь ты думать широкими категориями, а я вот заберу, наверное, наряд домой. Использую в тишине супружеской спальни.

Плащи тоже имелись, но Женя знает, что речь не о холоде, совсем не о нем. Задумчиво смотрит на Зою, ее шрамы убрать легче, чем те, что ничегои оставили на портнихе. Она бы давно сделала спину Назяленской идеально гладкой, но Зоя против была. Шрамы украшают мужчину, женщине они оставляют напоминание о ее смелости.
— С этим я могу помочь. Главное, под дождь не попадай, а то смоется все.

Многочисленные флаконы звякают в такт костюма Зои, в свой Женя переодевается быстро, пока что не надевая густую вуаль, способную скрыть изуродованное лицо. По красоте своей Сафина уже и не скучает, фарфоровая идеальности разбивается о реальность, в ней столько всего, что сердце бьется ровно, не дрожит уже давно. Давид на нее смотрит с восхищением, когда от своих фантазий отрывается, и этого Жене достаточно. Когда-то она хотела быть прекрасной для всех, сейчас уже достаточно быть для одного, не изламываясь о подарки Дарклинга, вечностью впившиеся в кожу.
Женя берет в руки один флакон, изучает на свет, затем откладывает, берет другой. Так перебирает, раздумывает, а после подходит к Зое с флаконом и кисточкой:
— Повернись.

Спина Зои как произведение красоты, даже со шрамами, тонкими и белесыми на загорелой коже. Бросается в глаза. И хотя никто в Кеттердаме понятия не имеет о том, что это значит, но Женя рисковать не хочет.
— Есть тут такой бордель, Зверинец называется. По одному названию уже понятно, что ничего хорошего от него ждать не приходится, — Женя вытряхивает золотистую пудру на ладонь, тонкий аромат цветов наполняет воздух, но это лишь крупицы, перемежающиеся с сухим золотом. Женя ладонь подносит к губам, дует — и пыль ароматной завесой кружится в воздухе, оседает на спине Зои, покрывает белесые следы, стирает память о них. — Вот там нужно искать одну из гришей, говорят, что фабрикатор. Зовут Златой. Вот наведаемся туда, мальчиков закажем, девочку спасет, — улыбки Жени Зоя видеть не может, но явно способна услышать ее в голосе портнихи.
Сафина кисточкой проводит по спине, пыльцу разгоняет и втирает в кожу. Магия с кончиков пальцев сползает, обвивает кисточку, наделяя ее собой, чтобы все получилось. Женя мазками растирает пыль, та золотится на коже, постепенно приобретает ее оттенок, ее текстуру, бархатистую и ухоженную, как и сама Назяленская.

— Вот и все, никто твоих шрамов не увидит, но помни, никакой воды, иначе вся маскировка рухнет.
На пальце Жени, которым она проводит по спине Зои, не остается и следа. Женя удовлетворенно улыбается, ставит опустевший флакончик обратно в свою волшебную шкатулку. В Кеттердам она во всеоружии отправилась, но после придется пополнять их. Сафина потягивается, берет в руки вуаль.
— Ты готова?

+2

5

Скептический взгляд падает на Сафину сразу же после её шутливых слов.
— Что-то не видела я здесь девиц, расхаживающих по улицам в чем мать родила, — решает же ответить, не молчит, не игнорирует, словно пытается оттянуть то невозможное, что им предстояло сделать. Все она прекрасно понимала, как то, что важность скрытия личностей сейчас играет на руку. Пусть и будут выглядеть они как девицы легкого поведения, что извивались у борделей, завлекая своими чарующими движениями каждого проходящего мимо путника. Они словно мираж в пустыне, зову за собой, кажутся самым необходимым – той живительной водой, кою так хотят глотнуть изможденные солнцем потерянные души.
Смеется Зоя над словами, и над той решительностью, с которой рыжая решила взять за супружескую постель. Давиду дать бы подзатыльник увесистый, чтобы внимания больше на жену обращал, чем на то, с каким рвением к нему бежал Николай. Так и слухи скоро пойдут неважные, и всем царством придет обелять репутацию царя. Вот уж тогда ему не уйти от попыток Зоиных сплавить его в ручки какой-нибудь важной девицы.
Наследник нужен. И желательно, побыстрее.
— Ха? – Зоя не успевает возразить, только выпрямляется, звеня украшениями на лифе да на бедрах, — Я не думаю, что.., — заминка в уверенном тоне слишком явная, Женя это заметит, оттого и становится ей неуютно. Шрамы на спине рваные, грубые, красивые.. Зоя никогда не считала их уродством. Этими шрамами она заслужила почет и уважение не просто среди тех, кто пошел тогда за усилителем. Этим шрамы отразились гордостью в темных глазах человека, признания которого она желала сильнее всего.
Дарклинг словно раскрыл её суть. Протянул руку и проник глубоко в душу, раскрыв именно то, что скрывалось за пеленой синих озер на лице.
Эти шрамы не просто завистливые охи при виде серебра с тигриными зубами. Эти шрамы напоминание о том, что храбрости шквальной не занимать. И жертвенность ей присуща.
Никто не знал об истинной причине появления рваных полос, пересекающих всю спину, а Зоя играючи каждый раз придумывала все новые истории, развлекая не то обладателей теплых пальцев, мягко скользящих по шелку кожи вдоль широких борозд, не то себя любимую, каждый раз поражаясь, насколько фантазия её теперь зайдет.
А сейчас, стоило заговорить о том, что нужно их скрыть. Она испугалась словно пятилетняя девчонка, у которой решили отобрать самое дорогое – потрепанную куклу из соломы, и потерянный алым бантом.
Зоя поворачивается молча, ладони ищут поддержку в спинке деревянного стула. Дерево скрипит, стоит чуть облокотиться на него, и всем своим видом показывает, что требует более нежного обращения. Но Зоя нежность сейчас не в силах дать. Она цепляется за него, как за спасительную веревку, способную вытащить её из затягивающего болота, где-то в гремучих лесах под Ос-Альтой.
Ощущение чего-то иного на спине заставляет мышцы напрячься. Легкий ветерок гуляет по лопаткам, а сама обладательница столь расписной спины ищет отвлечение в голосе позади себя.
— Зверинец? Безвкусица, — недовольно бормочет, слегка поведя плечами, — Неужели так сложно придумать стоило что-то поизысканнее?
Словно сама Зоя мастак придумывать названия борделям. Это звучит грубо, не красиво, излишне пошло. Желая отведать неизведанного, и рискнуть здоровьем, решив, что настало время зайти в какой-нибудь бордель, Назяленская точно вычеркнула из общего списка этот.
Спины касается что-то мягкое, и это до того приятно, что плечи расслабляются и от былого ощущения не остается и следа.
— Неужели туда кто-то ходит? – вопрос риторического характера, и все же, Зое правда интересно. Погрязнув в собственных желаниях люди искали легких утех за деньги, выбрасывая на ветер монеты легкой рукой, да не думая о последствиях этих деяний. Любовь? Нет. Животный инстинкт, изредка подкрепленный больным извращением, которое наверняка приходилось терпеть несчастным заложникам своей судьбы.
Манипуляции со спиной окончены, Зоя отчего-то резво спешит к зеркалу посмотреть на результат. Изворачивается сломанной фигурой, и, наконец, замечает то, чего так давно не видела на собственной спине.
Чистота. Ни единого пореза, словно ей двенадцать, а не двадцать два.
Становится как-то пусто, словно забрали не просто шрамы, а что-то более важное.
— Поняла, под дождем мы не ходим, — бормочет себе под нос, решая больше не смотреть, поворачиваясь всем корпусом, да поправляя блестящий лиф, туго сдавливающий полную грудь.
— Да, идем, — рука тянется к плащу, который шквальная набрасывает следом. Капюшон тут же летит на голову, потому что спускаться вниз, да быть узнанной хоть кем-то из команды она совсем не хочет, пусть плащ и скрывает весь пикантный костюм на смуглой коже.
Зоя ждет, когда Женя полностью приготовится, и закрывает за ней дверь, следуя почти вровень, спускаясь по лестнице, и почти не решаясь вдохнуть спертый воздух на нижнем этаже.
Улица встречает их вечерней прохладой, а путь предстоит долгий. Звон костюма легким напоминанием не дает о себе забыть.

+2

6

[indent] - Не там смотрела, - парирует Женя.
[indent] Она-то и сама мало видела на улицах Кеттердама. Николай по пути сюда рассказывал многие вещи о Керчии в целом, о Кеттердаме в отдельности. Этот город мало чем - ничем совсем - напоминал Ос Альту, которая неожиданно казалась на фоне его серости и туманности едва ли не пряничным домиком. Женя море впервые увидела, последовав за Дарклингом через Каньон, когда они искали второй усилитель для Алины. Тогда насладиться эффектом не вышло, все же ее мучила совесть, ее мучил вопрос, кого она готова предать - Алину снова или Дарклинга впервые. Так что волны были соблазном прыгнуть в них, но не наслаждаться их красотой. Второе путешествие на Волке волн было гораздо лучшим, хотя Женю мучили иные вопросы: что их ждет в Керчии, получится ли все? Вопросов было много, с ответами, как водится, выходило хуже.
[indent] От Жени не укрывается, как Зоя вздрагивает. Она до сих пор не знает, как подруга получила свои шрамы [зато историю ее собственных юные гриши превратили в сказку о героине, что совсем не радует], но спрашивать сейчас не самое подходящее время. И даже без закадровой истории Женя понимает, что они значат для Зои: она ими гордится, она не считает их наказанием или чем-то ужасным. Наверное, Женя этому у нее научилась. Не сожалеть, не оплакивать свою утерянную красоту. В конце концов, ее изъяны доказательство того, что Дарклинг не прощает ошибок, напоминание всем и самой Сафиной, о том, что бывает, если годы смотришь на тирана, как на бога, а потом сбрасываешь цепи его веры. Он ведь в самом деле смог заставить Женю уверовать в его дело, настолько, что она была готова терпеть насилие.
[indent] А все так просто: он ее просто использовал, он просто отдал ее королю, зная, к чему это приведет.
[indent] - Не переживай, все вернется на свои места, - мягко обещает Женя. Похоже, Зоя себя чувствует более раздетой, чем есть на самом деле, когда шрамы исчезают под слоем талантов портной. Но они и правда не могут позволить, чтобы шрамы бросались в глаза. Кто знает, какие шпионы протоптали свою дорожку в Ос Альту? Они, конечно, старались кого изводить, кого кормить дезинформацией по хитроумным планам Николая, но никто не мог гарантировать, что удалось отследить каждого, что удалось скрыть все-все. Чем меньше примет будет, тем лучше. Свои же шрамы, увы, Жене было не по силам скрыть - скверна так легко не очищается, им с Николаем это пришлось понять.
[indent] - Не уверена, что Кеттердам хочет придумывать что-то изысканное. Посмотри на этот город, он сплошь вульгарен и бросок, невзирая на серый камень домов и сырость.
[indent] Женя вздрагивает: сырость проникает везде, кажется, ей уже и не согреться, пока не попадет домой к камину.
На вопрос Зои Женя не отвечает. Они сами все увидят собственными глазами. И заранее даже не хочется думать о тех слоях грязи, которые покроют их чужими желаниями и похотью. Заранее не хочется разочаровываться, сколько людей там могут хотеть утоления своих низменных желаний. Заранее не хочется отвечать на вопрос в своей голове: а чем Сафина-то лучше была? Только тем, что обслуживала только старого короля? И он ей за это ничем не платил, жадничая даже на подарки.
[indent] Они выскальзывают на ночные улицы Кеттердама, который отличается от виденного днем. В сумраке ночи, беззвездной, в обликах газовых фонарей меняется все. Здания обретают другие линии, теряется четкость, приходит размытость. Какая-то неброская загадочность, под покровом которой вершат свои дела местные обитатели.
- Здесь все продается, даже человеческая жизнь, - бормочет себе под нос портная. Здесь продаются тела, оставляют в залог души. И от этого становится еще страшнее. Хотя именно здесь Давид ловит ее за руку и просит стать его женой, как-то неловко и совсем не романтично, но разве это важно? Важно то, на что он решился. Женя лишь вздыхает. Момент исчерпан, сейчас им с Зоей придется искупаться в выгребной яме, в этой помойке.
[indent] Зверинец не был набит битком, но в его гостиной, куда их проводит томная девушка, хватает мужчин с голыми девицами на коленях, женщин с голыми юношами между ног. И Женя от этого зрелища общей распущенности начинает слегка мутить. Благо под плотной вуалью ее лицо остается невидимым, но тем не менее, ей приходится натягивать сладкую улыбку на губы. Улыбаться нужно всегда, даже когда тебя не видят, улыбка чувствуется в голосе, в тоне, в движении.
[indent] - Кого предпочитаете? - поет сладко девица в костюме, кажется, газели. Вот и понятно, почему зверинец. Потому, что людей тут нет, тут все животные, тут все...
[indent] Женя закусывает губу, кивает Зое:
[indent] - Напомни мне, кого нам рекомендовали?

+2

7

Долго ли вздрагивать будет от прикосновений к рваным краям золотистой кожи? Долго ли носить свои тайны глубоко в каменном сердце продолжит? У Зои их так много, что с каждым разом цепи, окутывающие душу, тяжелее становятся под тяжестью собственных секретов. С виду такая сильная, такая неприступная, а кто-то скажет, что бессердечная и до неприличия злобная – на деле же как маленький потерянный котенок боится лишний раз подойти к теплой протянутой руки, и шипит каждый раз, стоит кому-то хотя бы проявить жалость к ней.
Не готова.
Не сейчас.
Слишком много тайн.
Никто не должен знать.
В глазах ладони матери проходятся мазолистыми пальцами по вискам, приглаживают вьющиеся черные волосы, и обещают, что никто не узнает. Она свободна от чужих оков. Да только оковы и цепи в свои руки посмела взять, и натянуть на тонкой шее ребенка.
Где она сейчас. Жива ли? Слышала, о том, кем стала дочурка, которую так хотели подложить под старого ублюдка с наклонностями последнего педафила.
Нужно вынырнуть из своих мыслей, покачать голову, а звон украшений на лифе прекрасно поможет очнуться.
- Я надеюсь, слишком много легенд средь тех, кто их видел ходят, не хочу забывать, - легенды, которые сама же и распространила, вновь и вновь выдумывая истории про получение страшных шрамов, которые на деле любила сильнее всего. Они красивы, от них словно исходит вся внутренняя сила, будто источником мощи шквальной являлись они. Браслет серебряный поблескивает на запястье, а белые клыки напоминание о возможной смерти – они красоваться могли вовсе не на запястье, они впиться хотели в тонкую шею Назяленской Зои, про которую никто никогда не вспомнил бы.
- Отвратительно, - вздыхает гриша, посматривая через тонкий прищур синих глаз в давно потемневший пейзаж за окном небольшой комнаты, точнее, потрескавшийся кирпич, да чье-то окно разбитое, напротив.
Шквальная не испытывала тех же теплых чувств к этому грязному городу, кои испытывал Николай, чтуь ли не в припрыжку сбежав с палубы Волка волн. Зое же достаточно было вдохнуть спертых воздух порта, чтобы разом захотеть поднять ладони, да развернуть корабль восвояси, чтобы поскорее оказаться в свежих ароматах смешанных равкианских лесных массивах, да провести медитацию высоко на горных перевалах.
Слишком шумный, слишком серый, грязный… Стоило продолжать поиск нужных прилагательных, чтобы в основе основ описать город одним лишь словом – мерзость. Улицы захламлены, то и дело смотришь под ноги, чтобы не наступить в очередное дерьмо, и здесь сразу не скажешь – коня ли, или тех неотесанных личностей, которые нужду свою справляли, не отходя от места обитания.
Брезгливая и разбалованная гриша? Нет. Воспитанная и приученная к чистоте, вот и все.
Полы плаща хочется захлопнуть ещё сильнее, чем она уже это сделала. Ощущение, что на теле, кроме замаскированных чар, не было вообще ничего.  Из Зои актриса так себе. Она умела манипулировать, умела брать контроль, но вот притворяться кем-то не получалось вовсе. Когда в определенный момент что-то шло не так, как нравилось ей самой, характер вверх брал, и больше шквальная не имела власти над собственным поведением.
Под сапогами хлюпает грязь. Спиртной запах так въелся в нос ещё в таверне, что сейчас, находясь на едва освещаемых улицах большого города, Зоя словно хмелела и испытывала резкую тошноту от смеси различных запахов, которые витали средь домов, касались людей, и приносили свои труды ей – повелительнице бурь.
- Надеюсь, это первый и последний раз, когда мы приплываем сюда, - гнусаво, прикрывая половину лица частью капюшона говорит шквальная, стараясь как можно ловчее стараться не касаться местных жителей.
Слова Жени виснут мертвым грузом на сердце. Людская жизнь продается – слова обжигают кончик языка, забираются своими холодными пальцами под ткань на шее, сжимают и давят – давят – давят, пока кислород покидает легкие, а кровь больше не качает сердце. Мозг начинает погибать.
Но никто не знает.
Никто не видел, как Зою Назяленскую продали, да не до конца.
- Человеческая жизнь продается на каждом континенте, - небрежно бросает девушка будто между делом ведя диалог о политической значимости, - Исключений нет.
Зое неприятно от того, что бросается в глаза первым делом. Это вовсе не приторных запах слишком сладкого парфюма. Это совсем не острый запах алкоголя в воздухе или дым дорогих сигар. Зое противна сама мысль о причмокивающих звуках, да едва слышимых стонов за глухими стенами, за закрытыми дверями и задвинутыми ширмами.
Мерзость. Грязь. Продано.
Играть не получится. Зоя играть не умеет. Зое хочется свалить отсюда поскорее.
Только вот Женя не дает. Она словно специально переключает внимание на девицу в экзотическом костюме, а сама за вуалью свой и виду будто не подает. Чьи-то ладони едва касаются плеч, помогая сдвинуть плащ, да полностью оголить образ гриши.
- Нам нужно что-нибудь экзотическое, - стараясь отбросить все ненужное говорит Зоя, - И мальчики и девочки, а самое главное, они должны быть, - Зоя чуть наклоняется к девушке – газели, заправляет несколько золотых прядей за оттопыренное ухо, и шепчет, - особенными, если ты понимаешь о чем я.
- Да! Сейчас придет ещё одна девушка, она проводит вас до комнат, или бы вы..
- Нам достаточно одной. Мы любим смотреть друг на друга в процессе, - разошлась шквальная, сама не понимая что несет, да только им нужно остаться вместе, их маленький план потерпит поражение в любую минуту, а у царской делегации начнутся проблемы с выяснением отношений .
- Конечно, принести закуски? – решает выяснить девушка уже все.
- Только вино, да подороже, - Зоя уже под руку хватает портниху, и уводит в сторону, чтобы сказать пару слов, - Это последний раз, когда я играю черт знает кого.

+2

8

[indent] Легенд, которые Зоя сама придумала, чтобы правду скрыть. Женя улыбается, уже под вуалью, улыбки ее не видно. Но она знает, что никто из тех, кто видел шрамы, не получил правдивого ответа, откуда они у шквальной. Значит, не заслужили, вот и все.
[indent] - Кеттердам не похож на города Равки, но и в нем есть свое очарование, - Сафина морщится. - Должно быть.
[indent] Не факт, конечно. Разительное отличие родной страны от того, что сейчас видели глаза, говорит о многом. И не в климате дело, а в том, что пожирает Кеттердам изнутри. Женя любит Равку, любит ее любовью ребенка, льнущего к груди матери. Она свое детство, совсем раннее, не помнит, чтобы хранить тепло и ласку, да и потом так себе все вышло. А саму Равку удалось узнать уже годы спустя, когда ее разрывало гражданской войной. Раны ее зияли до сих пор, главной раной оставался каньон, безжизненная земля, пропитанная сотнями, тысячи душ, которые Дарклинг принес в жертву. И теперь у Жени была цель: спасти Равку от смерти, от крови, спасти гришей от того же, доказать, что народ един в пределах страны. Как жаль, что та же Западная Равка, столь долго была отделена от Ос Альты, что отвыкла от единства. Проблема постоянно усложнялась на ходу.
[indent] Женя в отличие от Зои была не уверена, что это их последний визит в Кеттердам. Возможно, им снова и снова придется что-то делать самим, невзирая на то, что теперь их роли совсем иные. Но иногда если не делать что-то самим, ничего не получится. Это доказанная практика, и Женя давно к тому привыкла. К тому же, она была совсем не против путешествий, которые открывали ей новые широты, новый мир, которые снова и снова напоминали, что дома лучше всего, дом нужно беречь. И сейчас она не чувствовала себя слишком утомленной, как и слишком брезгливой, хотя некоторые особенности Кеттердама ее беспокоили больше иных.
[indent] Р а б с т в о.
[indent] Такое простое слово, в котором собирается вся грязь и все дерьмо человеческой натуры. Женю не продавали как таковую, но как еще назвать то, что сделал с ней Дарклинг? Причем на виду у всех тех, кого бы ей семьей называть. Но он лишил ее этого, поставил в стороне, сделал из нее служанку королевы, игрушку короля, использовал то, что она умела. Не обучал ее, дав обучиться самой. Понимал ли он уникальность дара маленькой портнихи? Должен был. Не мог не понимать. Но тем не менее, не считая нескольких уроков от Багры, данных ей в тайне от всех, не обучал Женю ничему. А потом просто смотрел, что из этого выйдет.
[indent] Женя остро воспринимала их миссию, ей и самой в этой обители порока было плохо. Мало кто на самом деле понимал, сколько иногда приходилось прикладывать ей усилий, чтобы не вздрагивать от чужих прикосновений. Когда-то она боялась, что не сможет принять и Давида рядом с собой, несмотря на всю свою любовь к нему [вязкую, нежную, томную], но его прикосновения были совсем другими, никогда не жадными, пусть иногда удивительно требовательными для на первый взгляд скромного фабрикатора.
[indent] Впрочем, это уже тонкие материи иной жизни, новой.
[indent] И хотя под вуалью улыбки все равно не видно, выдает голос. Потому приходится улыбаться.
[indent] - Брось, у тебя хорошо выходит. Я и не знала, что ты любишь смотреть, - поддразнивает Женя Зою, пока их ведут в комнату. Но у них все еще проблема, приведут ли им ту, что нужна, поймут ли правильно заказ Зои. Поразительно, как она иногда не может справиться с простыми актерскими вещами, а ведь сами они ту же Нину учили перевоплощаться, и надо сказать, сердцебитка преуспела в этом.
[indent] Комната, в которую их приводят, выглядит такой броской, такой тяжелой, такой бархатной, что воздуха не хватает. Но Женя старается вести себя естественнее, не зная, насколько можно расслабиться. Вино приносят быстро, аромат из графина говорит, что оно достойно внимания, но в бокале напиток растворяется кислинкой, и Женя, любительница сладкого, морщится.
[indent] - Не уверена, что это, что я бы хотела выпить.
[indent] Впрочем, им вообще пить не стоит.
[indent] Ожидание затягивается, его они проводят в сухом молчании. Это безопаснее, чем говорить о том, что потом можно обернуть против нее. А когда дверь снова открывается, в комнату входит девушка, с первого взгляда говорящая собой - равкианка. Соломенного цвета волосы в косу заплетенные, круглолицая, улыбчивая, но в глазах застыл страх. Женя вздыхает. Девушка-гриш, своей способностью прекрасно пользоваться умеет, что ж, уже хорошо.
[indent] - Тебя ведь Яной зовут?
[indent] Девушка кивает, как-то неловко, как-то смущенно. Женя переглядывается с Зоей. Надо же, она ее совсем не помнит, но Яна даже старше их года на два. Как ее вообще сюда занесло? Взрослые гриши часто находят себе иные способы заработка, менее... неприятные.
[indent] - Что я могу для вас сделать? - Наконец Яна произносит заученные слова, но как-то механически-нервно.

+2

9

Конечно Кеттердам не похож на прекрасною, красочную Равку, с её бескрайними лесами, широкими равнинами, и душистыми лугами, где теряешься в разнотравье запахов, лежа на земли, прикрыв глаза. Кеттердам грязные, неприятный, скользкий. Здесь дома стоят так близко друг к другу, что иной раз становится чересчур неуютно, словно стены на тебя давили, пусть и высоко над крышами все ещё возвышался небосвод. В основном угрюмо серый. Именно таким, Зоя, запоминает сейчас этот город. Посему и огромного восторга, испытываемый Николаем, она совершенно не разделяет.
Ещё более сильное производит бордель. Чувствовать взгляды, скользящие по спинам двух гришей, ощущать легкий запах сладких курительных смесей и да алкоголь. В полумраке тень размываются, но, если захочешь, разглядеть можно все.
Быть может, не звени Зоя на каждом шагу блестяшками на костюме, она и чувствовала себя гораздо лучше. А так… Хочется сбросить себя все эти шмотки, да залезть в ванну и повесить табличку на дверь - «не трогать до отплытия».
Скептический взгляд удержать трудно, коим она одарила Женино просветлевшее лицо. Играть кого-то очень трудно. Драклинг играл свою роль прекрасно, и это ещё сильнее накладывало темный отпечаток на личность Назяленской. Ей хотелось отринуть любое упоминание и похожесть с ним. Ей хотелось перечеркнуть все, самое дорогое, самое важное, все то, что он дал..
[indent]  [indent] А сможешь, Зоя?
[indent] Сможешь все забыть?
[indent]  [indent]  [indent] Разве не он открыл для тебя силу?
[indent]  [indent]  [indent]  [indent] Разве не он стал яркой звездой на твоем заблудшем пути?
Выкинуть. Выбросить. Выкричать все накопившееся в темном лесу и больше не вспоминать. Зоя сжимает зубы, и пытается придать своему виду чуточку расслабленности, сбить напряжение в мышцах плеч, разжать кулаки, которые сжала, стоило двери позади захлопнуться, а сладковатому запаху приторных духов ударить в ноздри. Здесь находиться – мучение. О каких наслаждениях речь вообще шла?
[indent] - О, избавь меня от своего ехидства, дорогая, - тихо шепчет, едва касаясь своим плечом, теплой кожи Жени, вовремя ходьбы, - Иначе к просмотру добавится рукоприкладство.
Шутливо прошептала, вовремя возвращая своему лицу нейтральное выражения, улыбаясь одними уголками губ, не так очаровательно, как это делал Николай, желая очаровать своим видом целый зал, но и у улыбки Зои были свои хитрости.
Зоя проходит внутрь помещения, и слегка расслабляется, ощущая какую-то мнимую закрытость от всей остальной части блудливого дома. Она проходится вдоль стен, приковывая взгляд к различным предметам мебель, к безвкусным шторам на едва больших окнах, что были такими плотными, едва пропуская воздух внутрь из полуоткрытого окна. Цвет «страсти» здесь отчетливо искрится в различных предметах – обивки кресел, широкая кровать с огромным балдахином, и.. отвратительная софа прямо посередине на черном ковре.
Зоя проходится пальцами по небольшому столику, придирчиво смотря на подушечки и едва ли не цокая, отчего служанка, что принесла вино, невольно поежилась, очевидно понимая оплошность предоставляемой комнаты.
[indent] - Это было бы странно, не закажи мы выпить, - говорит шквальная, кидая взгляд на стеклянный кувшин. Несколько бокалов для удобства и ничего более. А нет, виноград они тоже принесли, - Но ты права. Мне не нравится это место, поэтому в рот я здесь ничего брать не собираюсь.
И захотелось ударить себя по лбу за то, насколько двусмысленно это сейчас прозвучало. Женя сегодня соберет полный список цитат от ужасной Назяленской, которыми будет шантажировать несчастного генерала долгие годы. Ну как, шантажировать, припоминать.
Но все же. Сейчас не время шуток. Как и не время пробовать что-то на вкус, будучи полностью неуверенными что там могло быть подмешено.
Вдруг их узнали? Вдруг просто знают, что они две гриши, на которых очень выгодно повесить ошейник. Другой вопрос, что руки они пооткусывают в тот же час, когда ошейник захлопнется на шее.
Назяленская садится, нет, падает в небольшое кресло, перебрасывая едва прикрытые прозрачной тканью, ногу на ногу. Звон от костюма теряется в тишине быстрее, чем проходят тяжелые вдохи и выдохи. Здесь слишком тяжело дышать. Хочется сорвать с петель ненавистную штору и раскрыть раму на полную.
Дверь скрипит, без стука, без лишнего приветствия. В комнату входит девушку, и Зоя поворачивает голову в её сторону. Она само очарование, девушка, сбежавшая с картинки идеальной жены для какого-нибудь добропорядочного мужчины. Скромная, милая, и взгляд добрый, пусть и смотрит она на них слегка не уверенная. С подбором контингента здесь явно особо не заботились. Послали единственную свободную гришу на съедение двум монстрам. Ну, чтож.
[indent] - Сядь, пожалуйста, - Зоя кивает в сторону отвратительного цвета софы, сама не поднимается. Кресло находится к нему очень близко, так близко, что если она сядет на самый край, то её колени коснуться чужих быстрее, чем ежели она сейчас встанет.
Яна слушается. Руки сцепила в замок, плечи опустила, словно пыталась провалиться сквозь землю от них. Она плавно присаживается на софу. Откидывает волосы светлые локоны назад, оголяя неприкрытые ключицы. Девушка тяжело дышит, и едва покрывается пятнами. Зоя невольно переводит взгляд на Женю, поднимает бровь и качает головой. Там на распределении сидят звери. Давно эта девица тут работает? Или это её роль? Кроткая и послушная?
[indent] - Ты ведь гриша? – прямо спрашивает, ближе пододвигаясь к девушке и говоря это несколько тише, чтобы никто за дверью не услышал ничего лишнего. Пусть здесь и уверяли, что у стен невероятная звуконепроницаемость, и то, что сейчас они не слышали соответствующих стонов и криков из других комнат, наверное, о чем-то да говорило.
Она кивает. Правильно. Скрывать тут нечего. Они ведь сами попросили привести именно такую.
[indent] - А ты..
[indent] - Инферн, госпожа, - тихо отвечает она, - Вы что-то хотите увидеть перед тем, как мы начнем?
Зоя качает головой. Поджимает губы, и протягивает вперед руки, сковывая её запястья своими ладонями. Широкие браслеты бьются друг об друга, касаются её коленей и Яна невольно вздрагивает, после чего расслабляется, пока сама шквальная подносит палец к своему рту, показывая, что нужно быть тихой.
[indent] - Если расскажешь мне свой секрет, я расскажу свой, - а после с руки срывается ветерок, который взлохмачивает голову девушки, заставляя её отпрянуть. Она не понимающе смотрит то на Зою, то на Женю, хлопая своими светлыми глазами.
[indent] - Что.. Кто вы? – жалобный голос срывается с губ, она явно испугалась. Очевидно, гриши здесь не частые гости в клиентах.

+2

10

[indent] Угроз Зои Женя давно не боится, словно их не существует. Она знает, что у Зои внутри, этого достаточно, чтобы понимать больше, чем видят глаза. И Женя лишь смеется в ответ. А что еще остается? Чужой город, опасное задание, неприветливые люди, угрозы со всех сторон - только смеяться и остается потому, что бояться в этом случае давно не вариант. Страх лишь отравляет движение вперед, вынуждая бояться сойти с места, вынуждая ошибки допускать.
[indent] Кажется, сегодня день не Зои Назяленской. Женя вопросительно вскидывает брови, губы растягивает улыбка. И она замечает:
[indent] - Ну этого тебя никто не просит тут делать, в конце концов, мы здесь совсем по иным причинам. Еще и в качестве гостий, а не... ну ты поняла.
[indent] Зоя ошибается в словах. Волнуется? Жене странно это видеть, словно Зоя растворяется в каком-то неприятии реальности, отчаянно пытаясь избежать соприкосновения с ней. Ну да, бордель так себе место для прогулок, и если уж на то пошло, Женя впервые переступает порог подобного заведения. В Ос Альте ей ничего подобного посещать не приходится [слава святым!], она бы и сюда не сунулась, если бы не необходимость. Но ей хватает стержня сдержать нервозность, а вот Зоя ведет себя весьма...
[indent] - Мне кажется, нам стоит позже обсудить кое-что. Потому, что ты явно слишком нервничаешь.
[indent] Нет, конечно, Женя не допускает и мысли, что Зое приходилось обретаться в подобном месте до того, как она попала в Малый дворец, но все же что-то ее явно нервирует.
[indent] Женя предоставляет Зое поговорить с девушкой. С Яной. Она просто стоит за плечом светловолосой гриши, вслушивается в ее голос, в его легкое дрожание, в его совсем не легкое отчаяние. Ее сердце стучит так громко, что услышать его должны все вокруг, но, похоже, слышит одна лишь Сафина. Женя мягко, кончиками пальцев касается плеча Яны, добавляя ей импульса, чтобы успокоиться - и вот, страх ее отпускает понемногу, о чем говорит затихшее биение сердце, ушедшее в нормальный вид. Глаза Яны расширяются, когда она понимает, что в этой комнате она не единственная гриша. Легкий ветерок касается тяжелых портьер, на миг облегчая все вокруг, придавая свежести, и затухая в недрах тяжелой обивки стен. Как же тут вообще можно находиться?
[indent] - Мы те, кто хочет помочь тебе вернуться домой. Мы можем помочь тебе вернуться домой. Ты этого хочешь?
[indent] Глупый, конечно, вопрос. Глаза девушки слезами наполняются, что лучше всякого ответа. Хотя Жене хочется спросить, чем она думала, когда оставалась в Кеттердаме? Чем вообще думали те, кто бежал сюда, вместо того, чтобы свою страну спасать? Хотя были и те, кого похитили, а потом продали сюда, впрочем, и тут были вопросы - чем же связали инферна, что так ничего не смогла сделать? И почему не может сейчас?
[indent] Яна выговорить и слова не может, губы дрожат. Женя давит вздох. Плохо, ведь им нужно, чтобы она была в состоянии что-то делать, а не рыдать. И она снова протягивает руку, берет тонкое запястье Яны, но не отпускает его какое-то время. Переводит взгляд на штормовую ведьму:
[indent] - Как думаешь, заслуживает ли это место пожара? Впрочем, даже если нет, то единственный наш путь - вывести Яну под шумок.
[indent] Может, им удастся спасти кого-то еще, хотя нет, целенаправленно они не будут этим заниматься. Они могут устроить пожар, после чего пусть бегут отсюда все, у кого получится. И пусть простят их, но спасти всех невозможно, а свои - важнее.
[indent] - Ты готова? - Это уже вопрос к Яне. Она успокаивается, немного под влиянием портнихи, немного сама по себе. Кивает. Женя отступает в сторону, проверяет окно: - Мы вполне можем выбраться из комнаты через окно, пройти по карнизу дома до той крыши, а дальше будет легче. Что ты об этом думаешь?
[indent] Женя смотрит на Зою. Яне выбора не дают, если с этим справятся Женя и Зоя, Яне просто придется принять свою роль в этом опасном приключении.

+1


Вы здесь » POISONCROSS­­­ » fandom » контрабанда мечты для беспокойных сердец [the grishaverse]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно