У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

POISONCROSS­­­

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POISONCROSS­­­ » fandom » забери меня домой [The Grishaverse]


забери меня домой [The Grishaverse]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

ЗАБЕРИ МЕНЯ ДОМОЙ
николай // зоя
https://forumupload.ru/uploads/001b/6d/b5/32/815480.png


делать предложение руки и сердце кажется тяжелым занятием. но николаю это делать невпервой, поэтому он надеется что все пройдет удачно


0

2

Огромный зал Большого дворца уже третий день не знает отдыха, и дело здесь вовсе не в бесчисленных балах или встречах Царя с его поданными. Уже как три дня его украшают к предстоящей свадьбе, да вся Ос-Альта на ушах стоит.
Если бы Зое сказали, что она будет участвовать в устройстве свадьбы, да смотреть недобрым взглядом за каждой деталью, которая могла вылететь из общего механизма, да поломать все к чертовой матери, она бы никогда не поверила в эту бредовую идею, и не стояла бы сейчас посередине зала Большого дворца, наблюдая за тем как фабрикаторы переусердствовали с украшениями. Намеченный план начинал понемногу уходить в сторону ненасытной фантазии, а терпении генерала понемногу начинало закипать в глубинах её теперь уже темного сознания.
Все это оказалось куда больнее, чем могла представить себе шквальная в начале своей идеи о устройстве личной жизни царя. И кто виноват в подобном исходе? Уж не сама ли гриша, потакая всем его капризам, да играя свою роль «подружки» государя слишком уж старательно. Эри все также не слишком желала узаконивать царские отношения и заключать союз, пусть и смирилась с неумолимой волей Царя и его окружения. Теперь генералу осталось смириться с собственной душой, закрыть свое сердце на замок, и попробовать переключится на что-то другое. Раны излечиваются – это Зоя знала лучше всех.
Сад, когда-то затерянный в холодных снегах в одночасье расцвел, но прожить долгую жизнь ему не позволили. Сама Зоя не позволила, обрушая мощь штормовых ветров на нежные светы, именуемые своими чувствами.
Это неправильно. Так нельзя. Долг превыше всего.
Забыть о ласковых касаньях пусть невзначай, но словно они уже несколько лет ужинают вместе в уютном деревянном домике где-то на окраине Равки, где их никто бы не нашел. Забыть о лукавых улыбках, и хитрых взглядах, что бросал молодой царь без утайки, нахально, словно мог вообще себе это позволить.
А он мог. Черт возьми, кто, если не он?
Зое стоит забыть о мнимых объятиях, обжигающих пальцах на смуглой коже, да заигрываниях к месту и нет.
Теперь стоит обратить внимание на дела куда более серьезные, и времени на переживания, пока царь упадет в объятия своей новой суженной, у гриши просто не останется. Все чувства, боль, непринятие и желания она переродит в то, чем должна заниматься. Отдаст долг Равке и встанет на её защиту страшным монстром куда более ужасным, чем то существо, что томилось в темных подземельях родного дворца. Драконы живут вечность, Зое предстоит вечность оберегать свою страну, закрывая её от любой опасности, от тягучего ужаса и боли громадными крыльями своего нового я.
И прежде чем это случится, ей предстояло отдать свою единственную, как оказалось, любовь – другой. Собственными ручками подтолкнуть нахального корсара к алтарю, улыбнуться, и гордо кивнуть.
А сердце израненное доныне вновь начинает ныть фантомной болью. Раны раскрываются, а отчаяние свое приходится прятать за суровыми взглядами, да командами в зале, где ей придется все забыть.
- Вы возитесь уже третий день с этой несчастной стеной, может ещё три дня подождем? – недовольный голос раздается в зале, и перекрыть громкость не может стоящий гул от ударов молотков, да чужих разговоров, - Или саму церемонию перенесем? Вы не стесняйтесь, говорите, - все понимали, что сроки горят, шуханская делегация прибудет чуть ли не через пару дней, и все равно никто не хотел пошевеливаться, и работать четко по тому плану, которую утвердили ещё несколько дней назад. Все отмерили до мельчайшей детали, нарисовали план зала, да продумали каждую часть в украшении. Осталось все просто повторить, что и вытворяли юные фабрикаторы уже который день подряд. Их фантазия понеслась словно быстрый ручей весенним утром, и остановить их деятельные порывы никто не мог.
У Зои в руках две стопки. Одна часть заключалась в информации по свадебным делам, вторая, по её привычным политическим вопросам, которые также никуда не делись. Плюнуть на все хотелось, уйди по прямой через внешнюю дверь в свои покои, да дверь запереть, желательно, на неделю, чтобы и свадьба прошла без её нервотрепки, да и все проблемы вдруг решились волшебным образом, да святым чудом.
Ну право слово, неужели нельзя так? Чудеса в мире существовали своей тонкой границей между реальностью и былью, но в легендах оказалось куда больше правды, нежели все представляли. Зоя же может лишь тяжело вздыхать, да откидывать в сторону бумажки с планом свадебного зала, понимая, что армию куда проще организовать, чем творческий порыв их фабрикаторов.
Зоя тянется, вдыхает запах свежих цветов, которыми украшали зал, привозя ко дворцу новые и новые партии, а ещё она обводит взглядом все помещение и замирает на входе, где в нескольких метрах от нее самой стоял Николай.
- Ваше величество? Да ещё и в столь поздний час? – вежливо интересуется Зоя, устало поглядывая на царя из-под опущенных ресниц, - Если смените меня, за столь неблагодарным занятием, век обязана буду.
Сама не знает, зачем все это говорит, не раздумывая особо, уходит куда-то в сторону, ближе к скамьям, которые расставить успели для гостей. Она бросает бумажки, и пытается вспомнить, что именно хотела изучить, и завтрашним утром подписать, когда руки дойдут до зала совещаний и печати.

0

3

Впервые в жизни Николай Ланцов не мог себе найти места, и дело не в предстоящей свадьбе, где он должен был соединить узами брака с заморской принцессой. Увы, но нет. Само понятие брака его тяготило и наверное, не поговори он перед этим обо всем с Алиной - все могло закончиться печально и прискорбно как для него, так и для Эри, которая тоже не хотели становиться царицей Равки. Никто не хотел, но отменять было уже поздно, а придумывать хитроумный план, чтобы все переиграть - было мало времени.

Но была Старкова, которая смогла парой фраз переиграть и уничтожить блондина, что всю свою жизнь привык себя считать мастером стратегии. Женись на Зое - мягко сказала она тогда, в библиотеке. И казалось бы, что может быть сложнее пойти на такой рисковый шаг? Да все! Это перечеркивает буквально все, к чему так долго шел Ланцов. И с каждой секундой он все меньше напоминал себя прежнего, все меньше напоминал человека, который поклялся защищать свою страну от нападков.

Он сжимает в руках семейную реликвию, что так давно тяготить его сознание и душу. Отчаянная вера в то, что Назяленская ответит согласием на этот безумную затею, насильно поселилась его подсознание и не хотела от туда выходить. Щипцами медицинскими хоть ее вынимай. Скорее всего, она посмеется над ним, как обычно она это и делала. У них все уходило в шутку, любая перепалка, любой флирт. Да их отношения - одна сплошная шутка, о которой они сами же и страдают. Насколько, должно быть, комичное зрелище они вдвоем из себя представляли. Теперь же эта вера в хорошее будущее, под натиском реальности, рухнула. Ланцов оказался под обломками, ни выбраться, ни вздохнуть. Да и не хотелось больше. Усталость вперемешку с обреченностью, как обычно, накатила приливной волной, но отлива так и не наступило. 

Николай издает приглушенный звук, нечто среднее между рыком и надрывным воем и заходит в бальный зал, который украшают к будущему торжеству.

До чего жалкое зрелище, Василию бы понравилось смотреть на меня такого. - про себя пожал плечами царь и остановился около той, чья сущность давно не отпускает его мысли. Зоя была, как всегда, великолепна, и даже читающаяся усталость в ее глазах не идет ни в какое сравнение с величественным видом генерала. Молодой мужчина даже улыбнулся.

-  Зоя. - на этот раз в голосе проскользнуло холодное предупреждение, на пополам с нескрываемой злостью, и царь на мгновение застыл от своего внезапного смена настроения, но лучше пусть она видит сейчас в нем злого правителя, которому явно что-то не нравится. Да ему вообще ничего не нравится, если говорить на чистоту, только при всем честном народе он не будет об этом говорить или хоть как-то упоминать. - Ты мне срочно нужна, чтобы обсудить одно важное дело. Тут все и без твоего зоркого глаза справятся.

Он хочет взять Зою за руку, сжать ее маленькую ладошку и пойти в его кабинет, чтобы закрыться там и как следует признаться в своих чувствах. Но он не может себе позволить такое. Корсар разворачивается на каблуках своих царских сапогах и шагает в сторону выхода, и ждет, пока шквальная пойдет за ним. Обычно, Николай успевает ввести ее в курс дела до того как запахнет керосином, но сегодня был совершенной другой случай. Кольцо, что покоилось в карманах его камзола, все еще не давало ему покоя. И только оказавшись наедине, разогнав ближайшую охрану, Ланцов дал волю своим эмоциям.

- Зоя! - рявкает от неожиданности Николай и смотрит в ее блистательные сапфировые глаза, что уже давно преследуют его во снах. Он поджимает губу, дрожит и не может произнести слова дальше. Хотя чего сложно произнести "я тебя люблю" человеку, с которым он прошел огонь, воду и безумных святых?

И затем, он наблюдает легкий румянец на щеках девушки.

- Черт, я сказал это в слух, да?

+1

4

Зоя сюрпризы не любит. Ни капли. И этому есть вполне логично объяснение, выверенное годами, и явно дающее полное доказательство того, что лучше обойтись как-то без этих самых сюрпризов. Лучше четкое понимание, ведь так и стратегию выстраивать проще, и меньше шансов, что все покатится к чертовой матери.
Хмурый взгляд оценивающе осматривает царя с ног до головы. От него нотки такие непривычно слышать. Чаще всего подобным тоном он обращался к кому-то другому, либо же шквальная переходила запретную черту, после которой могла получить царский нагоняй. Характер характером, но подчинение все равно на первом месте.
Шквальная оглядывает зал, сомневается в том, что стоит оставлять его хотя бы на минуту, но и после такого тона спорить не слишком хочет. В казематах сидит Дарклинг, и вопрос, вполне, мог касаться его скромного пребывания там, а быть может он давно сбежал, пока она тут ворон считала, да глаза закатывала. Что ещё могла натворить гриша – в уме не укладывалось. Её словно отчитать хотели, как маленькую девочку.
Мысленно молиться не кому, и все же святые речи касаются ликов чужих, да просят немного удаче, чтобы зал не развалили на части, и чтобы шторы оказались именно персикового цвета, а не темно-зеленого.
Зоя молча следует за царем, почти не оглядываясь, и не окликая его, чтобы спросить – в чем же дело столь резкого срыва приготовления. Раз дело важное, значит оно правда важное. С таким лицом точно не шутят, а если и шутят, Назяленская позволит себе затащить этого негодяя в темный угол, и там выдать ему все прелести своего скверного понимания глупых шуток, и, заодно, увесистый подзатыльник. Пусть считает это изменой, покушение на жизнь государя, да чем угодно. Меру тоже надо знать.
Они проходят некоторое расстояние в полном молчании. Зоя в удивление себе начинает нервничать, потому что проще держать контроль над ситуацией. Момент, когда она не может просчитать будущее шаги ударно бьет по нервной системе. Можно же было намекнуть, просто добавить одно слово к её имени, да и успокоить несчастное сердце. Несколько минут она молча рот раскрывает, чтобы спросить о происходящем, но каждый раз, когда звук пытается вырваться из глотки – ничего не происходит. Терпит. Ждет. Впервые слишком покорная и молчаливая.
Когда свидетелей становится не так много, когда коридор пустеет и освещают его лишь свечи на высоко посаженных канделябрах, он резко останавливается и звонко произносит родное имя. Зоя по правде дергается и чуть не врезается носом в чужую спину, совсем ошалевшая от происходящего и не понимающая какого вообще Святого Григория тут творится.
- Да что не так! – произносит так же резко в тон ему, широко глаза распахивает, пытается уловить суть претензии и совсем не понимает. Пристально всматривается в слишком быстро меняющиеся на молодом лице Царя эмоции, и замирает словно от удара, потому что он выбивает воздух из легких так резко и быстро, что ей правда становится не чем дышать.
Зое признавались в любви. Настолько часто признавались, что столь важные для кого-то три слова затерялись в общей массе и, по правде сказать, перестали выделяться своей особенностью. Они слились со всеми остальными обычными фразами, словно её не сердечные клятвы приносили, а спрашивали: как дела? как здоровье? А что там сегодня по погоде в северных краях?
Сейчас нет. Ланцов своими словами таких чувств не вызывает. Он словно револьвер свой достал, руку выпрямил в локтевом изгибе в направлении чужой груди и резко выстрелил, совершенно не думая о последствия, и о том, что труп прятать негде. Вот он здесь, во всей красе, стоит с застывшими глазами и рот раскрыл не в силах ничего сказать.
Жар на щеках, бешено колотящееся сердце, дрожь в руках. Да разве это генерал? Разве имеет право она так себя вести? Что за вздор в конце концов?
Шутить с ней вздумал? Посмотреть на реакцию, которую она с ужасом провалила?
Дрожь в руках сменяется сжатием ладоней в кулаки. Зоя голову склоняет, вытягивая губы в тонкую линию, и внимательно всматривается в лицо царя, пытаясь найти на родном лице хоть каплю издевки или лукавства. Ничего. Вообще ничего, лишь предательская искренность в глазах, которую она не должна видеть.
Что он творит? Что он, черт побери, вытворяет?
- Я должно быть ослышалась, - голос осип, говорит она почти шепотом, - И лучше бы я правда ослышалась, Ланцов… Что ты меня? Ну-ка повтори, - угрожающе сузившиеся глаза не говорят ни о чем хорошим. Ей больно от этих слов, ей слишком больно слышать их сейчас от него. Почему он издевается? Почему он ведет себя как глупый мальчишка? Свадьба так скоро, а он бегает по дворцу и раздаривает слова, что говорить должен другой барышне?
Огромные усилия приходиться приложить, чтобы не вцепиться сейчас в его камзол, и не тряхануть хорошенько, чтобы привести эту дурную голову в порядок.
- Совсем рехнулся!? - голос чуть не повысила, да вовремя себя остановила, воровато обернувшись в поисках нежелательных свидетелей. Не хватало ещё, чтобы это кто-нибудь услышал.

0

5

Вся эта ситуация казалась ему до абсурда смешной и нелепой, как в скучных дешевых романах, которые читала его матушка. Эти смешные признания в любви, которые вызывали в нем лишь смех и наигранный приступ рвоты. Но сейчас все было взаправду, сейчас он стоял перед человеком, без которого не смыслил своего существования. Николай хотел, чтобы все было ни так как сейчас. Живя они в других обстоятельствах, возможно закатил огромный пир, собрал со всех концов Равки людей и при всем честном народе встать на колено и попросить руки самой опасной из ныне живущих гришей.
Но сейчас мы имеем то что имеем - невнятное признание, короля, который не знает куда себя деть и его генерал, что с раскрасневшимися щечками готова испепелить несчастного молнией.

- Ну... я не привык забирать свои слова назад, да и зачем тянуть то, что я должен был сказать давным-давно? - парень пожимает плечами и чешет макушку, и весь его вид напоминает нашкодившего подростка, что отчитывается перед маменькой. - Да и почему я должен об этом молчать? Пусть все слышат, что я тебя люблю!

Говорить это во второй раз было гораздо проще и легче, а еще Ланцов наконец улыбнулся, за что получил несильный удар кулаком в плечо, а потом еще один и еще. 

- Ай-ай, Зоя, перестань! Я говорю правду и вовсе я не рехнулся. Перестань меня колотить. - Николай старался уворачиваться от ударов девушки, все-таки как ни как прошел военную подготовку и должен уметь противостоять врагу в рукопашном сражении. Но разве это было сражение? Скорее выплескивание эмоций одной гриши, которая вовсе не ожидала таких откровенных признаний на кану свадьбы своего государя.

Потеряв окончательно терпение, блондин хватает за кисти рук Назяленскую, пытаясь тем самым привести ее в некое подобие чувств, хотя ей ничего не стоило взмахнуть пальцем и отправить его в полет. Но не будем забывать, что все это можно отнести к покушению на государя, Зоя же не такая дурочка, чтобы это совершать? Он знает это, и она сама знает. Но даже если вдруг бывший корсар пролетит пару метров над землей, ничего страшного не произойдет. Он и не на таких высотах бывал.

- А теперь послушай меня, неугомонная. - говорил он предельно твердо, нисколько не сомневаясь в правдивости своих слов. - Я не хочу этой свадьбы. Будем честны, я вообще не планировал ближайшие пару лет себя ни с кем не связывать. Моя любовь на веки вечные - это моя страна. Но рамки, в которые мы себя сами загнали, не дает нам права выбора. И да, я веду себя как не царь великой страны, а капризный мальчишка. Но позволь мне быть честным по отношению к тебе и к себе. - слова даются ему не просто, но Николай продолжает атаковать словесно шквальную, - Эри тоже не хочет этой свадьбы, я ее не хочу. Но мир ждет от нас действий и решений. Просто... Будь со мной, в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас.

+1

6

Если бы Зоины глаза могли полезть наверх, к тем темным облакам. Гуляющим по небу весь день, они бы полезли. У нее даже воздух в лёгких перехватывает от такой… наглости? Нет. Удивления? Да здесь, черт его побери, ничего не подходит. Спокойное сердце перестает отбивать четкий и ровный ритм. Кажется, что его биение слышит весь дворец, а не только сама девица в собственной голове. Он оглушающе ужасен, и хочется сжать грудь сильнее, лишь бы заглушить его и перестать уже глотать слова и задыхаться.
- Тсс! Не-не-не-не... Замолчи! Замолчи сейчас же! – сапфировые глаза сверкают молниями, а шипение раздается по всему коридору, а следом удар по царским плечам, ещё один и ещё, пока шквальная не забывается, уже не видя перед собой государя, а наблюдая за тем самым корсаром, который решил сотворить очередную глупость прямо на её глазах. Что за вздор? На каком основании, он вообще решил поиграть в эти опасные игрушки? Дворец едва переживает происходящее, а государь решил, что ему живется совсем плохо, отчего шутки шутить вздумал с самым опасным человеком страны? Самоуверенность зашкаливает, но удары её уже кулаков становятся сильнее, а желание отвесить ещё и подзатыльник по светлой голове, на которой так не кстати нет короны, чтобы сбить её с напыщенности и бесцеремонности.
- Ты пьян? Николай, скажи честно, ты просто выпил несколько бутылок бренди из своих запасов? – Зоя наклоняется вперед, вдыхает глубоко, ии.. ничего. Кроме запаха самого Николая.
- То есть, сейчас, в здравом уме и вроде как ещё светлой памяти, я – Зоя Назяленская, генерал Второй Армии, должна запрыгать от радости и кинуться к тебе на шею? – ворчит, не стесняясь грозных ноток, но тон не повышает.  Они итак уже нашумели, и судя в любой момент мог кто-то войти.
Зоя в ужасе. Зоя не понимает, как ей себя вести, потому что он тремя словами обезоружил всю её броню, сломал преграды и разрушил стены. Она обнажена и испугана в этом огромном коридоре совсем одна в непонятных чувствах, которые похоронила в себе ещё тогда. Так нельзя. Это неправильно. Зачем он так поступает сейчас, когда она почти успокоилась, когда она смирилась?
Их устами слова любви произносимы не были. Флирт играючи скользил меж пальцев, словно сухой песок пустынь, но.. Они оба молчали, выходит так?
Попалась. И не просто в тиски чужих рук, которые сжимают слишком сильно, которые не дают продолжить наносить точечные удары, которые не дадут протрясти его до самой спальни, чтобы связать и запереть, крикнув, чтобы подумал над своим поведением.
Ладони слабо виснут, он сам удерживает, Зоя не сопротивляется, лишь голову чуть склонила, да глаза свои синие прищурила, не дышит, смотрит, затаилась, словно хищник перед нападением.
- И поцеловать тебя нежно, как полагается невесте? – не сказала, прошептала, выслушав столь желанные, и одновременно чужие слова. Она вглядывается в ореховые глаза слишком пристально, молчит, смакуя на языке свой ответ, и понимает, что в принципе-то и сказать ничего не может. Может лишь пытаться привести эту чумную голову в сознание.
То, что нашло на него – слишком внезапное, странное, тяжелое.
Зоя вырывает руки прежде чем с другой стороны коридора послышались шаги. Приглаживает волосы, поправляет смятые рукава кафтана, и возвращает своему лицу полною беспристрастность. Молодые гриши кланяются королю, приветствуют генерала, задерживая на ней взгляд дольше обычного, а после, встрепенувшись от колкого выражения лица, отдающего холодом твердого льда, уходят прочь, начиная свой разговор лишь тогда, когда их спины скрылись за углом.
Зоя смотрит им в след слишком долго. Делает она это не случайно. Это единственное, что дает ей время остудить пыл, унять кричащий румянец так сильно проглядывающий даже на смуглой коже, что собственно и увидели две девчонки. 
Нужно поговорить. Нужно ещё раз увидеть эту решимость, это желание. Понять, что это не гребанный сон, после которого просыпаться станет ещё тяжелее.
Зоя, не глядя хватает царя за рукав, и тащит его по коридорам, минуя основные наблюдательные пункты в сторону его же кабинета, где пару раз приходится разорвать контакт жестко впивающихся пальцев с материалом чужой одежды. Так тянула, что наверняка камзол придется перешивать.
Один пролет. Ещё один. Лестница. Она молчит, не хочет вообще ничего говорить, пока впереди не виднеется кабинет, дверь которого распахивается ветром, а следом резко захлопывается, повернувшись на ключ.
- Так, - нужно отдышаться, нужно привести мысли в порядок, и лучше ей было выбраться в окно с другой стороны, бросив царя без ответа стоять там одиноко в холодном коридоре, а теперь придется разбирать этот паззл собственными руками, не понимая, как вообще быть в столь горящей ситуации и куда идти за советом. Зоя меряет шагами ковер под ногами, сжимает локти ладонями, обнимая себя. Думает-думает-думает, успокаивая сердце, выравнивая дыхание.
- У нас свадьба через несколько дней, буквально вот осталось несколько дней, - начинает она, стараясь держать голос под контролем и не срываться от нахлынувших эмоций. Одна часть её вопит, словно девочка маленькая, которая получила самая желанный на свете подарок, вторая же, в ужасе, хочет спрятаться в шкафу, закрыть глаза и не думать, не знать, и не действовать, - Что ты предлагаешь? Как ты себе все это представляешь?
Зоя серьезна. Она пытается мыслить, как стратег, а не как девушка, которой только что признались в любви. Она эти слова слышала слишком часто от незнакомых людей, которых не удостоила и взглядом, а здесь.. Это признание пробило дыру в её каменном сознании.
- Будем смотреть друг на друга украдкой за общим обеденным столом, пока по одну руку рядом с тобой будет Эри, а по другую выводок наследников? Ты этого хочешь? Так я должна остаться с тобой? – кто это сейчас говорит? Что её движет? Зоя становится слишком откровенной и уже не думает о том, как правильно сказать, как лучше сделать. Она стоит напротив, ссутулившаяся, жалкая, сжимающая собственный кафтан, - Нам нельзя разрывать помолвку, нам нельзя показываться на виду, потому что любовница короля гриша не нужна стране, - эта правда, которая будет преследовать её всю оставшуюся жизнь. Гриши даже в собственной стране оставались на вторых планах, пусть часто и занимали высокие должности - но, черт возьми, не королевские. Юрис внутри яростно грохочет, он смеется над столь желанной мыслью, и словно шепчет на ухо, опаляя огненным дыханием: я же говорил.

0

7

Ее красноречивое лицо было выше всяких похвал, и от этого было даже проще дышать. Зоя, его милая Зоя сейчас была самым прелестным созданием, которого он когда-либо видел. Ее бездонные глаза, которые в любой миг могли наполниться влагой, едва подрагивающие полные губы и эти по-детски удары женских кулачков о его грудь. Да пусть хоть молнией ударит, ему было все равно. Лишь бы она была счастлива. Она просто обязана и не потому что так хочет Николай, никак нет. Просто нужно престать жить в тени ужасных правителей и начать строить новую эру. Ту, ради которой могу объединиться народы.

Мир для гришей, мир для обычных людей. Не та серая и унылая пропаганда, о которой бредит днями и ночами Дарклинг, а ту, ради которой Ланцов готов бросить к ногам корону, порвать сделку с Шуханом и объявить всему миру об их союзе с гришей. С ведьмой бури, с генералом и бывшим сокровищем черного еретика. Война неизбежна, и царь это прекрасно понимал. Но что не сделаешь ради любимой женщины.

- Я уже давно не пью и это ты прекрасно знаешь. Перестань меня в чем-то упрекать, когда я пытаюсь быть серьезным. - он улыбается, так наивно что кажется, что через секунду он снова может поменяться в лице и пропеть "я пошутил". Ланцов не шутил, он был действительно серьезен, о чем может подтвердить изумрудное кольцо, что еще немного и может продырявить ему штаны. Слишком долго ждет. - Ну знаешь, я готов был ждать до свадьбы и все такое. Но его ты сейчас прыгнешь в мои объятия, то я забуду про клятвы, что приготовил для священнослужителя и сделаю своей женой сейчас же, в этом коридоре. И пусть Святые будут нам свидетели.

Бывший корсар лукавил, не в коридоре ну так в своей кабинете. По крайне мере любопытных глаз было поменьше и слухи не распространялись со скоростью его летучих кораблей. И вот, смотря в глаза шкальной он готов был уже сам наклониться к ней, но внезапное появление двух девушек гришей испортило все его ужасные планы. И они отпряли друг от друга, как будто ничего и не было, как будто и не признавался он ей в любви минуты две назад и не было ее желания "скрепить узы". Ему было страшно, что сейчас Назяленская возьмет и оттолкнет его, скажет, что это все фарс и что давно пора взрослеть. Но стоило девчушкам покинуть коридор, как женская рука вцепилась мертвой хваткой в рукав его камзола и повела в кабинет. Она держала крепко, будто боялась его потерять или отпустить. А может, боялась что царь возьмет и сам уйдет? В голове вертелась фраза, очень остроумная и далеко отходит от этикета, но видя настроении Зои, он не решался даже открыть рот. Только когда они оказались в закрытом на ключ кабинете, напряжение спало, а на смену ему пришло волнение.

- Для начала, успокойся. - он подходит к ней, берет двумя ладонями ее лицо и притягивает к себе. Нет, не целует, а просто смотрит в глаза. Пристально. - Вот так, мы одни, никого здесь нет. Дыши спокойно. Вдох-выдох. Повторяй за мной. - Николай молил, чтобы девушка повиновалась и хоть ненадолго остудила свой пыл. Ведь в их тандеме безудержным двигателем был он, а она всегда старалась держать его в узде. Что на войне, что при демоне. Всегда и везде была она, его Зоя.

Царь улыбнулся, видя что девушка приходит в себя и ласково проводит тыльной стороной ладони по ее щеке. Его руки шершавые, грубы после шрамов, но он надеется, что генерал позволит ему эту минутную слабость. 

Ланцов отстраняется и дает девушке личное пространство, о котором наверняка так мечтала, а сам подошел к своему излюбленному креслу.

- Я помню что свадьба через пару дней, гости прибывают и прибывают. Скоро нужно будет шатры ставить в саду. Но отставим шутки в сторону. - он обернулся к шквальной. - У меня состоялся разговор с принцессой, и поверь, ни она ни я не желаем этого брака. И знаешь, у меня созрел потрясающий план, ты только послушай... Мы перекроим тебя и принцессу. Вы поменяетесь местами. Мы скрепим узы брака перед всем миром, и только несколько человек будут знать, что тут происходит. Святые... я.... я даже поговорил с одним батюшкой провести тайное венчание перед свадьбой. В той часовне, где меня короновали. Ты, я, священник и два самых преданных нам человека, что будут свидетелями. Я все подготовил Зоя, я... если ты согласна, я буду самым счастливым человеком на свете. И я сделаю тебя такой же, если ты согласишься.

+1

8

Дикость происходящего просто не укладывается в голове. Какой-то глупый фокус глупого волшебника, которого пригласили на очередной бал, и он решил пошутить над каждым живущим в стенах дворца. А может она просто зашла к Давиду посмотреть на разработку противоядия от парема? Может просто вздохнула какой-то химикат, у пала замертво прямо на гладкий пол, и лежит теперь себе сны рассматривает в мельчайших подробностях, как…
        Как ей делает предложение Царь Равки. Царь – Генералу. Грише.
А может правда спит? Сознание оторвалось от тела и сейчас само себя найти не может. Кто-то же должен её разбудить? Кто-то же должен привести в чувства шквальную? Или Давид так потерялся в своих бумагах, что просто не заметил, как перед его столом раздался грохот и тело наземь упало? Это куда больше походило на правду, чем то, что сейчас вытворял Николай.
Зое много хочется сделать. Выпустить поток воздуха и скинуть царя в окно прямо в кусты роз, которые росли прямо под стенами. Замахнуться и влепить ему тяжелую пощечину, которая будет походить совсем не на легкое касание, а на настоящий хук справа. Дать ему подзатыльник, такой, чтобы мозги встали на место, и он перестал нести чушь с таким серьезным лицом, словно правда не шутил над ней. И последнее, заткнуть рот, чтобы прекратил смущать её до состояния глупой девчонки, которая совершенно не умеет контролировать румянец на щеках.
Зоя щурится, голову приподнимает следом за теплыми руками, чьи подушечки шершавых пальцев особенно отчетливо чувствовались на щеках. А щеки горели, в прямом, черт побери, смысле этого слова. Сейчас впору проклясть мать, которая сгубила все старания отца, и Зоя была намного светлее, отчего и скрыть, столь неуместный для генерала и её убеждений факт, не могла.
Дышит. Через нос дышит, вбирая весь воздух вокруг себя постепенно и медленно, лишь секундой позже понимая, что здесь все пахнет Николаем. Он словно хотел пробраться в нее. Заполнить разум и одурманить бесцветным туманом, который не даст возможности думать и верно принимать решения. На секунду она позволяет себе задержать дыхание, словно и правда испугалась столь глупых мыслей.
Правда выдыхает, резко вздыхая, когда её отпускают и отходят на пару шагов. Нервная дрожь начинает потряхивать руки, и Зое больше всего на свете хочется, чтобы ей кто-нибудь вмазал по лицу. Например, Алина. Заглянула бы на часок, да вспомнила былое, чтобы шквальная подобралась и прекратила это.
Она мерит шагами комнату. Сжимает рукава темного каштана, который в момент становится слишком неудобным и жарким, что она его чуть ли не за секунду сбрасывает с плеч, а затем кидает на небольшой диван у стены. Белая блуза свободнее и дает дышать, становится чуточку легче до тех пор, пока Николай не начинает говорит. И..
Да чтоб их всех молнии поразили. Они просто издеваются над несчастной Зоей. Маленькая негодяйка не упустила мыслей за их разговором и вбила глупости Ланцову, чтобы он и думать перестал о свадьбе.

    Глупая, глупая Зоя.

Что? Смех раскатистый в самом темном уголке сознания проснулся? Что это? Оскал улыбки? Сверканье серебряных глаз?

        Он же любит тебя. Как и ты его.
Нет-нет-нет. Зое хочется отмахнуться от знакомого голоса в голове, который днями и ночами нашептывал ей не весть чего, словно забрался в её голову не для обретения силы, а для попытки сведения с ума. Вот уж кто точно возрадуется столь дивной новости – мертвый Юрис, смотревший словно в самое прозрачное отражение на мертвой реке в безветренную погоду, где ни одна волна не посмела потревожить ледяную гладь.
Но все это не успокаивает. Это приводит в ужас. Зоя, наверное, впервые так растерянно перед кем-то выглядела, стоя тут перед самым столом, вцепившись в собственные локти, раскрыв рот в изумлении, и едва сдерживая нерв в дергающейся брови.
- Ты..Вы…Ага, значит вы вдвоем прид..Нет, бессмыслица какая-то, то есть ты сейчас… Николай! – на последней ноте её голос подрывается на последней ноте, как очередной эксперимент Давида в лаборатории, и спасибо толстым стенам, да тяжелой двери, которая не пропускает мимо себя ни царских секретов, ни чужих криков, - Святые! Да как вам вообще это в голову могло прийти!? – она вмиг оказывается у края стола, чуть ли не ногтями впивается в дубовую поверхность, а сила неудерживаемая разметала тотчас все имеющиеся бумаги с красивыми расписными печатями на листах.
- Согласна ли я? – тон возмущения прокатился по стенам кабинета. Внутри у нее все клокочет даже о мысли этого плана, о том, что ей всю оставшуюся жизнь придется притворяться другим человеком, о том что.. да конечно она согласна, просто весь здравый смысл встал стеной и сейчас рвется вскочить на этот дурацкий стол – единственное препятствие отделяющее царя от неминуемой гибели, - Обмануть страну? Обмануть всех? Как мы дальше будем играть в эту игру ты тоже придумал?
Ей нужно четкое понимание происходящего. Пусть на языке застыло девичье – да. Пусть у нее сердце сейчас раскроит грудную клетку и вывалится на стол от бешенного биения. Пусть она едва сдерживает дрожь во всем теле, которая наверняка больше походила на злость, но ей нужно знать. Она слишком многое отдала этой стране. Слишком сильно её любила и оберегала. Она поклялась не просто быть генералом своего царя. Она поклялась быть защитницей всей Равке. Не только стать матерью всех гришей, она хотела быть защитой для каждого живого существа. Необходимость учета всех деталей смертельно ей нужна.

Отредактировано Zoya Nazyalensky (2022-04-06 09:12:54)

0

9

Она - само воплощение природы, дикой и необузданной. Но не именно поэтому Николай хотел укротить ее, но и потому что ветер всегда сопутствовал удаче. В море, во дворце, о святые, даже в небесах, когда паришь в бессознательном состоянии будучи страшным чудовищем. Ветер казался ему чем-то знакомым, родным. От этого становилось спокойнее, и даже когда Зоя пускает стихию в ход и его кабинет превращается в полный хаос, царь все еще невозмутимом стоит, не качнувшись даже. Хотя вполне возможно что гриша может просто выкинуть его из балкона по щелчку пальца, он стоял и улыбался, все такой же белесой улыбкой в тридцать два.

Решается, не спеша, но решает подойти к шквальной. Аккуратно, чтобы не испугать ее или не дай святые еще больше разозлить. Он видит по ее лицу смятение, страх. Будто она все еще не верит в происходящее. Но ему самому трудно поверить в то, что буквально пару минут назад сделал роковой ход для себя, но еще и для своей страны. Отбросив все свои страхи и сомнения, Ланцов твердо был уверен в своем решении. Ну а дальше, будь что будет.

Он едва прикасается к ее белой блузке, медленно проводит пальцем вверх, до самого плеча. Такой легкий и ничем не обременяющий жест, в котором молодой человек пытался вложить всего себя. К пальцу постепенно прибавляется еще палец и еще, пока он проводил кистью от руки девушки до ее шеи. Она стоит, не мигая смотрит и все еще не понимает. Ну ладно, он покажет всю свою серьезность.

Когда же ладонью он доходит до шеи, он медленно заводит ее за затылок, тем самым притягивая ее к себе ближе. Потом, видя какие черти начинают плясать от негодования в ее глазах, целует пухлые губы, пресекая любые попытки что-либо сказать. Он устал, устал настолько сильно что единственным верным решением было уже показать ей, что он не шутит ни минуты. Целует Николай медленно, будто пробуя на вкус и он еще как ощущает его - терпкая пряность, ярость и надежда. Или это ему все кажется? Он не знает, но понимает одно - как он мог все это время жить без этих губ?

И вот, когда гриша немного успокоилась и расслабилась, царь отстраняется от нее, всего на несколько сантиметров. Улыбается, и потом снова целуя. Все это выглядит так обыденно, словно они этим занимаются не впервые. Но это было впервые и это было волшебно.

- Хотя бы на минуту забудь обо всем, и побудь со мной здесь и сейчас. - будет ли наглостью провести рукой по ее волосам, чтобы успокоить? Уже не переживая о состоянии своего тела, Ланцов обнимает Назяленскую. - Мы со всем справимся, я со всем справлюсь. Не хочу жить так, зная что рядом с тобой будет постоянно ухлестывать Крыгин. По крайне мере, когда ты станешь моей женой, сможешь ударить его в глаз кольцом. - Он смеется, и достает из кармана своего камзола ланцовский изумруд, который не давал покоя многих людям. Женщины всей Равки мечтают хотя бы воочию увидеть великолепие ювелирного дела, а светские барышни и вовсе примерить на себе его. Но жизнь распорядилась так, что одна шквальная, ведьма, генерал и просто потрясающая женщина должны была примерить его на своем маленькой безымянном пальце. - Позволишь? - он берет ее праву руку, целуют каждый из пальчиков и потом надевает кольцо. - Думаю, выглядит потрясающе, что скажешь?

0


Вы здесь » POISONCROSS­­­ » fandom » забери меня домой [The Grishaverse]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно