У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

POISONCROSS­­­

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POISONCROSS­­­ » fandom » tender is the night [dragon age]


tender is the night [dragon age]

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

TENDER IS THE NIGHT
allaric lavellan // maxwell trevelyan
https://i.imgur.com/noeVGtF.gif  https://i.imgur.com/Qntk6wV.gif
https://i.imgur.com/OMCIT7e.gif  https://i.imgur.com/DTiaNpg.gif


If you’re in love it ought to make you happy. You ought to laugh.


Отредактировано Allaric Lavellan (2022-07-11 14:04:08)

+2

2

Он улыбается неловко и немного потерянно, когда в его кубок в очередной раз подливают эль. От выпитого кружит голову, и Максвелл, облизнув губы, хватается за край стола. Мир перед глазами предательски покачивается, а танцующие расплываются мутным цветным пятном. Музыка, бодрая и веселая, игриво призывает присоединиться, тоже пуститься в пляс - ведь повод хороший: они живы, у них есть Скайхолд и, главное, живой Инквизитор; и самое время забыться; забыть на мгновение о прошлом и недавно пережитом кошмаре. Но Максвелл лишь растерянно оглядывается, словно пытаясь в мельтешащей толпе найти кого-то одного, а затем встряхивает головой, (и темные кудри падают на лоб, Тревелиан привычным жестом отбрасывает их назад) и, взяв кубок, пьет. Эль отдает сладкой горечью.

Сегодня «Приют Вестника» переполнен: едва ли не каждый, примкнувший к Инквизиции, оказался здесь. В воспоминаниях еще свежи объятая пламенем деревня, разрушенные дома и крики раненных, долгий переход и тлеющая, почти угасшая надежда. Максвелл невольно ведет плечом. Ему кажется, что в таверне становится холодно, и он замерзает, чувствуя, как по спине пробирается то ли холод, то ли страх.

За Инквизитора! — шумит толпа.

За Лавеллана! — поднимает кубок Максвелл.

Страх – это слабость, а слабость - недопустимая роскошь. Особенно для того, кто не может позволить себе быть слабым. В Круге учили, что демоны опасаются сильных, что им легче увлечь того, кто пал духом, кто истощен суевериями; Старшие маги шептали, что слабость притягивает храмовников… стервятников, ждущих любого промаха, чтобы уничтожить, сломить окончательно. Страха нет в настоящем, он – в прошлом, там где снег окрашивается зеленым сиянием, где чужая рука безвольно лежит вдоль тела, где дыхание слабое и прерывистое, там где сердце готово застыть от тянущей странной боли внутри.

Ему снова подливают эль.

Где-то совсем рядом слышится громкий смех Железного Быка, и Тревелиан, повернувшись налево, вздрагивает, когда наемник хлопает его по плечу справа. Сколько же он выпил, раз успел потеряться в пространстве?.. Раньше он никогда так много не пил и едва ли решится опять, слишком чудно алкоголь затмевает разум. Максвелл хмурится, недоуменно смотря в расплывающееся лицо Быка, – в чужих глазах искрится веселье, и невозможно не улыбнуться в ответ. Маг хочет встать, чтобы поприветствовать, но его ведет в сторону, и наемник, снова раскатисто смеясь, усаживает обратно. Неожиданно наступает тишина, а затем взрыв аплодисментов, и снова музыка, игривая, счастливая, уносит в очередной танец членов Инквизиции.

Кажется, я перебрал, — бормочет Тревелиан, невольно растягивая слова, а затем допивает оставшийся в кубке эль. Эль заканчивается слишком быстро, и Максвелл смотрит на опустевшее донышко с легким разочарованием. — А почему… — вопрос рвется с языка в пустоту. Железного Быка рядом уже нет.

Хватит сидеть, лохматый, пошли танцевать!

Это Сэра. Она дергает за волосы, а затем тянет за рубашку, и отказать ей равносильно согласиться на пинок или тычок под ребра. Максвелл неожиданно для себя смеется, поднимаясь, и позволяет увести себя в танцующий водоворот. Чужое веселье касается и его, наполняя чем-то безудержным, и выпитый эль наконец прогоняет внутренний холод. От эльфийки пахнет бренди, и Сэра сама пьяна и, кажется, действительно счастлива. Сэра не умеет танцевать, но по-видимому любит, а Максвелл не умеет и не знает, любит ли. В далеком детстве он танцевал, когда матушка играла на скрипке, но то был пятилетний ребенок, не молодой мужчина, что сейчас неловко повторяет за всеми движения. В Круге не было особых поводов для танцев, а вне его стен – тем более.

Палка, а не лохматый!

На себя посмотри, пугало!

Вечная перебранка, не друзья и не враги, всего лишь союзники поневоле, которые сейчас вместе танцуют, потому что праздник сближает. Дурман в голове путает мысли, и Тревелиан не понимает, не помнит, в какой момент он оказывается на столе, крепко держа в руке бутылку вина. Сэра отплясывает рядом, а он снова пытается взглядом отыскать его, но от танца перехватывает дыхание, и, не удержав равновесие, Максвелл падает, ударяясь затылком о деревянный пол и чудом не разбив вино. Мир перед глазами закономерно кружится, а к горлу подступает тошнота.

Пресвятая Андрасте…

Птенчик, тебе уже хватит, пойдем, — голос Варрика раздается над ухом, и мозолистая рука почти по-отечески ерошит волосы. Максвелл ласково жмурится и, покачиваясь, неловко встает, облокачиваясь на Тетраса.

Варрик, я пьян! — говорит очевидное. В ответ раздается смешок.

Пьян, Птенчик, пьян, идем, тебе пора на воздух.

+1

3

Звон в ушах стоит непривычный. Ему бы на воздух, но с одной стороны от Лавеллана устроился Блэкволл, то и дело притопывающий ногой под льющуюся из центра зала музыку, а по правую руку, изящно развалившись на стуле, потягивал вино Дориан. Маг уже дважды успел предложить его Алларику, — Чудесный букет, Инквизитор, даже удивительно, что оно не из Минратоса! — но безрезультатно: эльфу вполне комфортно со своей кружкой сладкого грушевого сидра. Было бы еще чудеснее, будь это сидр мастера Томрела. Чуть более крепкий, ароматный и пряный, совсем малость терпкий из-за добавленных трав — любимый всеми в клане. Даже вечно занятому Первому не единожды удалось оценить этот напиток.

Увы, мастер Томрел где-то за Недремлющим морем вместе с остальными эльфами клана, и когда Алларику вновь доведется попробовать его сидр, одним богам известно. Если они все еще направляют его.

Таверна наполнена музыкой и смехом, а Лавеллан без эмоций глядит в свою кружку. Искренне радующийся за всех празднующих сегодня, сам он веселиться не может, потому что попросту не умеет. Представляет примерно, как это должно выглядеть, и, быть может, еще пара литров сидра, он даже сможет воплотить это состояние, да только внутреннее чувство долга останавливает: стоит ли новоявленному Инквизитору надираться до потери контроля? Алли сомневается.

Прежде чем собственное сознание успевает погрузиться в безрадостные мысли, на стол перед ним с грохотом приземляется бочонок сидра. Еще громче о столешницу хлопают рядом ладони Сэры.

— Ну что?? — лучница нетерпеливо смотрит, но не на него, а на товарищей. От нее разит виноградной брагой, а щеки горят - не то от выпитого, не то от танцев.

— Безуспешно. Наш Инквизитор — кремень, — Дориан невесело усмехается в свой бокал.

— Ну, проблеск определенно есть, — Блэкволл, кажется, пытается сгладить категоричный ответ мага, но тот лишь закатывает глаза.

— Брось. никаких проблесков, или искр, или маленького отсвета, — голос Павуса звучит разочарованно, и Сэра грязно ругается. Алларик заинтригован, ведь речь идет о нем, только он явно упускает смысл.

— В чем дело? — должен же он понимать, что происходит.

— У меня идея! — вместо ответа вопит Сэра и, крутанувшись на пятках, снова ныряет в зал. Ее голова мелькает между танцующими, но вскоре Алли теряет ее из виду и с вопросом во взгляде поворачивается к Дориану. Явно не расположенный так просто признаваться маг делает невинное лицо и обаятельно улыбается.

— Может, все-таки вина, Инквизитор?

Нет, от него Лавеллан точно ничего не добьется. Блэкволл увиливать не станет. Стоит, однако, ему оглянуться на Стража, тот сразу же встает.

— Что-то я проголодался, пойду поищу, что там горячее наготовили, — на ходу бросает он и буквально исчезает в толпе. Алларику ничего не остается, кроме как с задумчивым вздохом откинуться на стуле.

Поведение соратников вызывает вопросы. Они хотели его на чем-то подловить? Или, как вариант, разыграть? У Сэры это любимое дело, а Лавеллану пока не доводилось быть объектом ее проделок — только наблюдателем. Может, время пришло?

Пока Алларик вспоминает, в какие нелепые ситуации попадали их товарищи и жители Убежища стараниями Сэры, эльфийка вновь оказывается в поле зрения да не одна: поток танцующих несет ее рука об руку с Тревелианом.

Алли вдруг забывает, о чем только что думал. Его взгляд на золотистых отсветах в кудрях Максвелла, на его раскрасневшихся щеках и смеющемся лице, на неловких, но старательных движениях в такт музыки.

"Живой..."

Лавеллана пробивает дрожью, и он залпом допивает остатки сидра в кружке. Ему хочется стереть возникший образ, не думать о нем, погружаясь в удушливый липкий страх, не ощущать снова режущее под ребрами чувство потери. Не этой светлой праздничной ночью.

Я не дам этому произойти, я обещал себе.

Закрыв глаза, Алларик делает медленный вдох, но ему словно не хватает воздуха. Приходится снова открыть глаза — Сэра и Максвелл пляшут на столе под улюлюканье. Эльфа начинает мутить.

— Пойду пройдусь, — объяснять больше желания нет, хотя Дориан, кажется, и не собирается его задерживать расспросами.

Встает он даже слишком резко. Алларика ведет, — надо же, а казалось, что он почти не пьян, — но ему удается сохранить равновесие. Сориентировавшись в ногах, он пробирается к выходу, держась тени: не хватало еще, чтобы кому-то взбрело в голову в очередной раз прославить "его инквизиторство". Задняя дверь таверны оказывается ближе, и Лавеллану удается проскочить незамеченным или, по крайней мере, никем не остановленным. Миссия успешно завершена. У порога Алли замечает ящик с бутылками, и шальная мысль заставляет его руку выхватить одну, прежде чем выскользнуть за дверь.

+1


Вы здесь » POISONCROSS­­­ » fandom » tender is the night [dragon age]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно