У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

POISONCROSS­­­

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POISONCROSS­­­ » fandom » и не надо о снах и вере, о клинке, за спиной хранимом [the witcher]


и не надо о снах и вере, о клинке, за спиной хранимом [the witcher]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

И НЕ НАДО О СНАХ И ВЕРЕ, О КЛИНКЕ, ЗА СПИНОЙ ХРАНИМОМ
цири // трисс
https://forumupload.ru/uploads/001b/6d/b5/156/908368.png https://forumupload.ru/uploads/001b/6d/b5/156/370546.png https://forumupload.ru/uploads/001b/6d/b5/156/102456.png https://forumupload.ru/uploads/001b/6d/b5/156/310773.png


махаоны парят над миром,
лето в душу неслышно входит,
в сердце старая моя лира
пробуждает родник мелодий


+2

2

Пробраться в Новиград несложно. С официальной грамотой, что выдал её аж сам Барон сделать это куда проще, нежели купи она эту помятую бумажку у того лысеющего мужика на перекрестке. Он едва мог говорить из-за выбитых зубов, а может и сгнили они, да повыпадали от такой жизни, кто уж тут узнает.
Только вот настроения внутри города не очень приятные. Цири тут впервые, она опасливо озирается по сторонам, нервно перебирая пальцами по кожаной уздечке, выигранного на скачках коня. Главное вести себя тихо и все. Не пользоваться магией, не привлекать к себе лишнего внимание, и с этим куда сложнее, пусть и на голове широкий капюшон, скрывающий её белокурые пряди от любого любопытного взгляда, пусть её в лицо тут все равно никто не знает. Все равно, это где-то на психологическом уровне, въелось глубоко, запустило свои холодные пальцы в самую темную часть души – то самое чувство преследование, словно твой враг находится позади тебя и опаляет горячим дыханием шею.
Княжна чувствует это уже долгие годы. Она не может успокоиться, сжимая тонкими пальцами мягкую ткань наволочки на подушке, слышит сквозь сон топот копыт и звон тяжелых лат. Её одолевает озноб из-за внезапно появившегося холода, что медленно заползает в щель едва приоткрытого окна.
Цири знает, что это точно не холодный пот кошмара, коим обливается каждый страдающий ночами от бессонницы, да вскакивающий с оглушительным воющим криком.
Она давно научилась мычать в подушку, чтобы никто не заметил, никто не узнал. Потому что нужно быть тихой. Нельзя показываться. Нельзя привлекать к себе внимание. Ей кошмары сниться будут всю жизнь.
Конь ржет, морду поднимает и тяжело дышит. Цири кладет ладонь на мощную шею, проводит пальцами, успокаивающий шепот срывается с её губ, а позади уже просят скорее освободить дорогу ежели собралась город посетить. Нечего стоять тут, да ворон считать.
Решение верное, она ему следует, направляя коня вдоль по переулку. Хочет затеряться и не ходить на виду у все замечающей толпы. Нужно пополнить запасы, найти помощь и разобраться с филактерием поскорее. Сердце безумно сжимается от мысли, что Аваллак'х остался там.
Разве не по твоей вине, Цирилла, он попал в беду? Разве не ты всему виной?
    Куда ты бежишь, зачем несешь за собой хаос? Зачем ты рушишь все, Цирилла?

Сдайся – никто не пострадает. Такие сладкие слова, что душу ранят и вынимают все наружу резкими движениями. Цири сотню раз это видела. Обещания, глаза, наполненные теплотой – вранье. Скольких обманывали? Скольких хватали за руки и тянули во тьму? Ей глаза закрыть не сложно, почувствовать на спину скользкий взгляд нового Ко-ро-ля и поежиться от того, что даже спиной так отчетливо ощущается ухмылка на тонких губах.
Тревожность сковывает запястья, вырывает тяжелые вздохи из грузи. Цири бредет по грязной улице, едва двигаясь от качки лошади, и сжимая поводья в руках. Впереди виднеются огни, чей-то веселый голос разрезает гул голосов, Зираэль прислушивается, аккуратно слезает с коня, удерживая поводья идет в сторону голосов и замирает у кирпичной стены покосившегося дома.
- Стражники забили дверь этой шлюхи, видел? Небось сами все вынесли, - приглядеться и увидишь ничем ни примечательное существо с дырявым ртом, да залысиной такой огромной, что задаешься вопросом отчего он полностью не уберет три своих волосинки.
- Видел, вот курва, - смачный плевок в пол, обязательно почесать себя за зад, как ритуал, не иначе, - ну ничо, мы хорошенько расписали домишку, пусть каждый знает, где жила это отродье.
Мерзкий хохот удаляется, а Цири заглядывает, за угол и замечает несколько надорванных листовок в луже с обидными словами и изрисованной внешностью. В девушке на помятом листе с уже расплывающимися чернилами она вдруг узнает … Трисс?
Что здесь происходит? Барон сказал быть осторожнее в городе и не показывать свои способности. Он видел и велел молчать стражникам, всем языки поприкусывать, да случайно не разболтать, что в его деревне водилась такая девчина. Цири оборачивается к светящимся кострам, принюхивается к затхлому воздуху и лишь сейчас, с сожалением и ужасом понимает в чем весь сыр бор.
Нет. О нет. Если дома чародейки нет, то неужели?
Ужасные мысли полезли в голову, тонкие пальцы с силой сжимают бумагу, отбрасывают её в сторону и тянут лошадь за собой. Она сама не знает куда идет, думает, что по следам тех редкостных упырей, заворачивает за углы и замечает белые надписи мелом едва смывшиеся, но все ещё свежие на стенах. Стрелки ведут, надписи кличут Трисс сукой дьявола.
Почему? Потому что она чародейка?
Цири не верит и не помнит такого. В голову лезут воспоминания из детства, появляется невероятно прекрасный образ Йеннифэр и отголоски дорог Горс Велена, где каждая собака кланялась ей в почете. А что здесь? Что, черт возьми, происходит?
Несколько шагов, несколько метров и она оказывается в маленьком дворе между трех высоких каменных домов. Лошадь привязывает чуть подальше от нарисованной картины, достает меч и крепит на спине. 
Исписанные, изрисованный не пойми, чем. Стекла выбиты, а дверь и правда забита досками. Голоса и смех где-то вдалеке усиливает, запах дыма становится все отчетливее слышен и уже ясно, что весь сброд сейчас на шоу под названием «сжигаем человечину». Цирилла медленно подходит к стенам, проводит рукой, аккуратно задерживается на краях стекла и думает, как ей попасть внутрь. Вдруг чародейка жива, вдруг оставила кому-то послание? Вдруг там есть что-то, что поможет?
Воровато оглядевшись по сторонам, Цири несколько раз бьет ногой по раме окна. Остатки стекла вываливаются наружу, разбиваются на ещё более мелкие и катятся по грязной земле. Освободив себе немного места, оглядев линии дерева на наличие острых краев, девушка аккуратно влезает внутрь, подтягивается и чуть ли не падает на пол, едва выставив руки вперед, чтобы не шмякнуться прямо лицом.
В нем темно и тихо. А ещё безумно холодно и одиноко. Пальцы ползут по плащу, обнимают плечи. Цирилла идет вперед, медленно шагает по пыльным коврам. Здесь ещё остались вещи, все разбросано так, словно кто-то старался найти что-то особенное, какие-то улики… Да кто его знает, что ещё?
Неужели Трисс мертва? Неужели?

+3

3

[indent] Новиград всегда был городом со своим настроением, в котором следует быть аккуратным. Всегда был нетерпим к тому, чего не понимал. Но Трисс и с ним поладить сумела на какое-то время, настолько, что обзавелась домом, в котором планировала своими делами заниматься. После смерти темерского короля чародейка не думала о том, чтобы поискать себе место при ином дворе. Придворные игры ей милы никогда не были, и когда она лишилась места придворной чародейки в виду отсутствия двора, Трисс не страдала. Теперь ее ничто не связывало с условностями, теперь она свободной себя ощущала, теперь настала пора и с Геральтом разобраться. Хотя что с ним разбираться? Отпустила его прочь, и пусть идет своей судьбой, пусть Йенну свою ищет, Трисс уже о другом думает.
[indent] Вот только спокойная жизнь не успела начаться, как практически сразу закончилась. Новиград словно решил припомнить чародеям все, что ему веками не нравилось. По улицам расползлись последователи культа Вечного огня, ранее по дорогам Трисс виденные. Смелости им хватало, чтобы объявить войну нелюдям Новиграда, вламываясь под благословением Хеммельфарта в дома гномов, эльфов, и прочего люда, который нечистью называли. Проклятый Хеммельфарт. Проклятый Радовид. Все это у Трисс досаду вызывало, одновременно раздражая - чем только Филиппа думала, когда мальчишку воспитала? Казалось бы, мудрости ей должно было хватить, но куда там. Видимо, свои делишки постельные больше Эйльхарт привлекали, а теперь им иметь дело с последствиями, от которых кровь стынет в жилах. Редания уже пропиталась запахами костров, Новиград теперь гореть начинает, а дальше что? Куда двигаться дальше, где прятаться, чтобы жизнь сохранить?
[indent] Уныло приходится считать, что это конец привычного мира, и Трисс лишь тоскливо считает, сколько им еще осталось.
[indent] Она могла бы убраться из города, но ее не оставляла в покое мысль, что будет с теми, кого Трисс знала годами? Больше не было мира над их головами, те, кому Трисс помогала когда-то, разграбили ее дом, побив окна и заколотив двери. Те, кто когда-то ей платил за зелья, крема и прочие косметически средства, на всех улицах ужасы рассказывали о том, как красоты лишились по вине злобной чародейки. Ей место на костре, о чем листовки кричат на каждом углу. Одну такую Трисс срывается, морщится:
[indent] - Чертовски хреновая копия, - фыркает и сминает бумажку в пальцах. Не ровен час, еще ведьмаков натравят на чародеев, заказы для них оставляя. это, конечно, если самих ведьмаков в нечисть не запишут, чтобы и их на костры отправить, чтобы они тоже исчезли с лица городов. Трисс кутается в темный плащ, который скрывает ее от посторонних глаз, отводит особо внимательных стражников. Борются они с магией, которой знать не знают, которую не видят, даже пройди у них под носом. Но особо сильны заклинания нельзя, на них реагируют амулеты, стражникам выданные да по городу развешанные. Тут же звенят, дрожат и нагреваются. Сродни ведьмачьим амулетами, наверное, кто-то Хеммельфарту помог. Скотина какая, магию стремится истребить, но на службу себе кое-кого поставил. Добраться бы до предателя, голову бы оторвать, пусть Трисс убийствами не промышляет, но каждый предатель заслуживает наказания. А что это, как не предательство каждого чародея?
[indent] В доме Трисс схрон остался, какой вандалам не найти. Она ночи ждала, чтобы сходить туда, и теперь тенью скользит по крышам, вовремя спускаясь вниз, чтобы оказаться перед задней дверь дома. Она сливается со стеной, лишь магии подвластна, торопливая простая формула дорогу в дом открывает.
[indent] Тихий дом.
[indent] Мертвый дом.
[indent] Трисс на кухне оказывается, замирает на миг, а потом лезет в очаг, в котором находит завернутые в ткань несколько склянок. Зелья сейчас на вес золота, сложные ведь, готовить накладно, хотя и придется. Но пока есть запасы, и Трисс укладывает их в кожаную поясную сумку. Стягивает капюшон с волос /жарко/, теперь ей нужно в ванную подняться, там припрятана ее шкатулка с деньгами, амулетами и украшениями.
[indent] Звон разбитого стекла насторожиться заставляет. Трисс замирает у стены в коридоре, прислушивается - шагов почти не слышно, либо девушка, либо кто-то, кто умеет прятаться. Чародейка начинает сплетать формулу заклинания, хотя и не хочет его использовать, но ей может не хватить умения без магии справиться. И все же тянет, все же не торопится, со спины на фигуру нападает, запоздала понимая, что скорее всего это не враг. Легкий порыв пущенного магического ветра капюшон с фигуры сбрасывает, волосы серебром в свете бессовестной луны отсвечивают.
[indent] - Цири? Что ты тут делаешь?
[indent] В голосе Трисс смешиваются радость и удивление. Она и не чаяла Цири увидеть, но рада ей, очень рада.

+1

4

Воздух в доме промерз так сильно, что кончики пальцев начинали коченеть. Ему бы устроить хорошую растопку, дровишек десять для полного отопления и можно переждать здесь ночь. Печка потрескалась, на левом едва белом боку трещина, словно с дома поведенная. Он накренен, сразу понятно, что со строительством тут не в ладах. А Цири думала об этом, думала где остановиться сегодня, и конечно же, можно было наведаться в Шалфей и Розмарин, ведь искать лютика не требовалось, листовки с его представлениями развешаны чуть ли не на каждом углу, совсем рядом с теми самыми портретами чародеек и тех сомнительных личностей, коих священный огонь посчитал грязными магическими отродьями.
А к какому числу относилась сама Цирилла? Чтобы сказал священный огонь на её, черт возьми, королевскую кровь? Да ничего, наверное. Это псы вовсю воспевали Радовида, служили ему, под предлогом какого-то единого бога, который запрещал любой вид колдовства. Даже смехотворная ворожба девок ясной ночью в полнолуние перед зеркалом карались смертной казнью, судя по всему. А Цири гадала, вместе с девочками из монастыря. Как там Иоля, как там другие послушницы? Её ворожба ни к чему не привела. Гадала не так, смехотворно считай, по-детски и совсем не думая. Это сейчас Цири знает основы ворожбы, знает какие слова правильно говорить, а какие вещи делать не стоит в самый момент таинства.
Пальцы касаются краешков оставленных на полках книг. Ведут по текстам таким знакомым, часто касается тех букв, что выведены старшей кровью, но ни одну из них не берет. Останавливается пряма у того место, где часть книг просто вырвана и сброшена на пол. Очевидно, кто-то что-то искал в спешке, поэтому и скинул книжное добро не особо задумываясь о последствиях. Здесь давно никто не жил, каждая полка, каждая вазочка, лист пергамента или подсвечник, одиноко стоящий в самом углу, покрыты пылью. Её тут так много, такой плотный смрад стоит, что дышать с каждым вздохом становится все тяжелее.
Цири аккуратно наступает на ковер, обходит все разбросанные предметы, перешагивает и останавливается у столика с несколькими емкостями. Недопитая чашка, по запаху травяной чай со смородиной, несколько пустых пузырьков, возможно зелий, или же просто сиропов, судя по следам, разлитых и давно засохших прямо на деревянном столе, и небольшая стопка книг – более ничего. Она вздыхает, качает головой, вновь кутается в тоненький плащик, и идет вперед, уже и не надеясь найти тут что-то важное, что-то значимое и необходимо, что-то такое, что все ответы на вопросы развеются в один миг.
Наверное, стоит наколдовать себе заклинание, чтобы согреться, достать из походной сумки кусок хлеба, да сала, что сунул ей Барон перед самым отъездом, попробовать впихнуть в себя еду, да улечься там, на самом верху, в углу, чтобы не так продувало, полежать совсем чуть-чуть, лишь бы усталость с ног сбить, немного расслабить позвоночник и вновь пуститься в путь.
Да, так и сделать нужно.
Но.
Но.
Цири замирает, резко схватившись за меч на спине, туго обернув пальцами рукоять, почти дергая его, как порыв ветра отбрасывает в сторону капюшон, и все естество ласточки бросает её в жар, и заставляет переместиться. Только вот, нет.
Обернуться, с занесенной назад рукой, широко распахнуть зеленые очи, и все равно удивиться, словно и не искала, словно не ждала здесь чародейку с рыжим цветом волос, да аквамарином в глазах.
[indent] - Сестренка Трисс, - хриплый шепот с губ, горло замерзло, хочет разогретого напитка, иначе пиши пропало её связкам не знавших теплого отвара с тех самых пор, как была она у Барона, - Живая, правда живая.
Она не унимается, рука расслабленно падает вдоль тела, о мече и речи не шло. Цири срывается вперед, в несколько быстрых и размашистых шагов преодолевает расстояние между ними, и без предупреждения вжимается в чужое тело, как в самое родное и необходимое.
[indent] - О, как я рада, Трисс, я думала ты мертва, - шепчет Цири куда-то ближе к уху, вдыхая цветочный аромат рыжих волос, сжимая пальцами ткань её одежды, - Здесь не пойми что творится, я не узнаю город.
Не то, чтобы она могла его узнать и раньше, просто Цири впервые столкнулась с такой тотальной неприязнью к чародейкам.
Она отстраняется, вытягивает руки, чтобы сделать между ними маленькое расстояние, пристально всматривается в такую неизменившуюся чародейку, и улыбается, стараясь скрыть нервно бьющееся сердцебиение от встречи.
[indent] - Прости, что устроила небольшой беспорядок,.. Почему ты здесь? Что происходит? – она правда не понимает, у нее на пятки дышит дикая охота, а ещё недавно ведьмы с топей желали испить кровушки. А здесь.. Да здесь полное дерьмо.

+1

5

[indent] Секунды сомнений - а вдруг просто мерещится? - но нет, объятия Цири крепкие, теплые. И Трисс обнимает ее в ответ, диву  даваясь, каже Цири выросла. Впрочем, оно и неудивительно, столько лет прошло с их встречи в лесу у Каэр Морхэн, что и не сосчитать. Трисс только выдыхает, поглаживая Цири по льняным мягким волосам. От ведьмачки пахнет дорогой, усталостью и бессонницей. И хочется ей постель предложить, но не тут уж точно.
[indent] - Да что со мной станется, скорее, уж им придется за себя петь заупокойную песнь, - Трисс отстраняется, всматривается в лицо, двумя пальцами смахивая упавшую на него прядь. И смеется: - Тут и до тебя беспорядок устроили, когда меня искали. Все надеялись за рыжие косы выволочь да сразу на костер, а суд потом проведут, где и спорить никто не будет в том, что я виновна. Не извиняйся, Цири, как хорошо, что ты сюда пришла, как хорошо, что мне кое-что отсюда забрать нужно было. Пойдем.
[indent] Трисс из поля зрения боится Цири выпустить, вдруг исчезнет? Она идет наверх, где на втором этаже в ванной комнате и есть тот самый схрон. Слышит позади мягкие шаги Цири, слышит только потому, что та позволяет.
[indent] - Новиград словно с ума сошел. Да и не только он. Радовид, видимо, совсем остатки разума растерял, что наводит на мысль, не пора ли вмешаться. Иначе скоро нас всех на костры загонят, пока только Редания с Темерией, но и дальше огонь перекинуться может.
[indent] Предательство Темерии как нож в спину, вот так и считай себя темеркой, что на благо государства служила. Но что вышло, то вышло, короля потеряли, мир схлестнулся в агонии, балахоны - будто бы призраки - теперь ассоциировались с тем, о чем думать не хотелось.
[indent] - В Новиграде что-то вроде подполья есть, помогаем из города выбраться. Так что туда и пойдем переночевать, а то тут опасно. Не ровен час, ее решат, что ты - это я. Да и ведьмачки для них тоже добыча, не думаю, что они разделяют нас.
[indent] В ванной комнате все еще тлеет аромат из разбитых флаконов с припарками и мылом. Трисс тоскливо думает, что роскошь сейчас непозволительное дело, а ведь так хочется простого женского счастья. Но мало того, что чародейкам этого не положено, так еще и во войну за собственное будущее. Она снова думает о том, что могла бы сбежать, но снова ведется на призыв совести. И стенку шкафчика для своих флакончиков со всяким разным аккуратно снимает - туповатые стражники попались, ничего не скажешь.
[indent] Трисс вытягивает небольшую шкатулку, легкий звон изнутри намекает на ее содержимое. Пригодится, ведь все это можно продать, выручив неплохие деньги. Шкатулка в недрах сумки исчезает, когда Трисс оборачивается к Цири. Ее разрывает между желанием задать вопросы, как о самой ведьмачке, так и о ее приемном отце, но им бы сейчас уйти в безопасное место. И Трисс руки Цири своими сжимает:
[indent] - Я так хочу тебя сейчас вопросами завалить, но придется отложить это дело. Где твоя лошадь… - едва вопрос с губ срывается, как издалека с улицы слышна перекличка патруля. Трисс встряхивается. Задумчиво смотрит на окно. - Патруль прямо перед домом пройдет, не стоит выходить через двери.
[indent] Лошадь плохо терять. Получится ли сохранить себя, если решат и ее забрать? Колдовать опасно, морок бы Трисс напустила, да на всех сейчас новомодные амулеты, что о магии предупреждают. Чары быстро рассеивают, ослабляя и сокращая возможности чародеев.
[indent] - Выбираемся через окно на крышу, а там посмотрим, - и Трисс аккуратно окно открывает, чтобы ни лишнего звука, ни противного скрипа. Сторонится, кивая Цири, чтобы вперед лезла, а она потом.

+1

6

[indent] Ностальгия падает на плечи тяжелым грузом. Цири достаточно глаза прикрыть, чтобы увидеть старый, дышащий морозным воздухом, Каэр Морхен, услышать хриплое сопение Ламберта на лавочке после веселой ночи, узнать добрую улыбку Весемира, посидеть на плечах у Экселя, пока милый Койон жонглирует побитыми яблоками, а ещё увидеть удивление в глазах Геральта, когда Трисс впервые вывела девочку в платье в общий зал.
Это все такое теплое, родное, душистое и притягательно, что глаза открывать не хочется, не хочется и идти вперед, уснуть вечным сном, чтобы снова не падать в ворох распрей, обид, боли, и постоянной войны с каждым живым существом, вечно желающим оторвать от княжны кусок мяса.
[indent] Но ей приходится. Открыть, вдохнуть воздух, произнести слово, и окунуться в тьму холодных комнат дома чародейки, которой не рады в городе, где каждая собака приклоняла голову при виде волшебных существ.
Вечные гонения? К ним привыкаешь. Как ни странно, Цири правда привыкла – скрываться, держать язык за зубами, не встревать, как бы душа не болела и руки не чесались [пусть и работало это раз на раз] нельзя показываться, нельзя привлекать внимание – так говорил Авалакх, так он учил, бил по рукам, укоризненно смотрел, и качал головой. Устала. Да она устала. До слепящей обиды, до боли в искусанных губах. Хотелось простого и обычного – сесть в теплой корчме, вкусить горячий ужин, и запить это все горячим напитком, который обязательно согреет и унесет все тревоги прочь.
[indent] Цири забывает про свой меч, касается пальцами, закрытыми тканью перчаток рыжих прядей, выбившихся из прически Трисс, улыбается, вспоминая как та, делала тоже самое с ней маленькой – а теперь они роста одного, теперь Цири может стоя прямо смотреть в родные глаза.
Они тихо уходят из этой комнаты, стараясь как можно аккуратнее ступать между разбросанных вещей, Цири чуть ли не на мысках дорожных сапог, словно она на полосе препятствий перешагивает, ищет свободные места на полу. В дом почти не проникает свет, сюда бы зажечь свечу, да разогнать мрак – нельзя, увидят, заметят легкое свечение и сразу накроют схрон, укрытие, да как угодно это назови.
[indent] - Это ужасно. Я видела сожжённых на главной площади… а люди, они словно рукоплещут этому концерту, - с надрывом говорит Цири, ежась от ведений на улице, - А что мой отец? Насколько я помню он не гнушался использовать услуги чародеев.
Все что она о нем помнит и знает. В его свите были чародеи. Так ли оно осталось на самом деле. И жив ли он вообще? Цирилла вообще не знает, что в мире творится. Она сюда прыгнула в отчаянной попытке быть не замеченной, и вновь ничего не вышло. Времени узнать, кто нынче правит, где идет война, и какой уклад мира на сей раз – не вышло. Так ли отец её ждет, так ли хочет отдать ей полцарства и Цинтру в придачу? От мыслей о Цинтре сердце болезненно сжалось, а воздух в легких надорвался. Цирилла прерывисто вздохнула через нос пыльный воздух едва не закашливались.
От рассказов Трисс в голове сумбур. Сразу лезут мысли недобрые о близких, о тех, кто наделен силами… А что если Авалакх попался? Он ведь остался там, да черт возьми, только бы не сунулся следом за ней сюда. Нужно найти его быстрее, чем он сделает это сам.
[indent] - Йен… Йеннифэр? Она жива? – первое, что приходит в голову сразу же болезненным воплем, если чародеек ищут, то что до Йен? Страшное слышать не хотелось, и все же ей стоило принять правду стоя прямо, выдержать любую плохую новость. Геральт попасться не мог, нет… Он ведьмак, ведьмаки на вес золота, пусть их и не особо жаловали, но обращались к ним при каждом трагичном случае, когда стрыга или же куролиск утаскивали бедных детей, да задирали коров на пастбищах в голодные годы. А уж если шла война, то и говорить тут нечего было.
[indent] - Тебе нужна помощь? – вперед мыслей задает вопрос, даже не думая о том, что ей нужно вызволять друга, что ей нужно как-то решать проблему с мужчинами, рассекающими в странных доспехах, больше напоминающими груду редкого металла. Да черт с ними, главное магию не использовать, а Авалак’х? Проблему нужно решать по мери их поступления.
Цири заходит следом, глаз давно привык к темноте, оттого и видно все совсем неплохо. Она старается не наступать на разбитые стекла, да бы шум лишний не создать, у нее это почти выходит, но что-то все равно хрустит под небольшим каблуком.
[indent] - Мне тоже есть что спросить, правда, - в ответ она сжимает руки, теплые руки, такие нежные, не то, что у ней самой, мозоли от оружия, да чего другого все иссохлись, - Но место ты правда, не лучшее.
Цири уже слышит, она научилась даже без фирменных ведьмачьих штучек слушать лучше, чем обычный человек, прикрывая глаза, и отключая все остальные чувства буквально на доли минут.
[indent] - Недалеко от дома, обойдем с другой стороны и заберем её, - предлагает Цири, набрасывая капюшон старого плаща на голову, скрывая пепельные пряди, прежде чем высунуться в окно, - Ты нормально передвигаешься средь стражников? Тебя очень активно ищут, судя по листовкам.
[indent] Цирилла выскальзывает на край, в лицо бьет холодный влажный воздух, плащ слегка шевелится от потока воздуха. Она разворачивается, цепляется за выступы, и удерживая свой вес подтягивается на крышу, очень тихо, стараясь не шуметь и ничего выбить мысками сапог,  залезает, разворачиваясь и протягивая руку вниз.
[indent] - Давай помогу, - шепчет, краем глаза следя за двором, пока что, не замечая никого вокруг. Через мгновение показываются из-за угла первые макушки, они останавливаются, начинают смеяться и о чем-то между собой переговариваться. Слова внимания не стоили, приземленные шутки, немного грязные, вышли они недавно явно с борделя, коли так активно подтрунивают друг над другом.
Цири оглядывается, подмечая, где можно пролезть и спуститься. Рядом с домом Трисс, практически впритык, находилась ещё одна покосившаяся постройка, а там и окна открытые. И вообще выглядела она так себе жилой.
[indent] - Смотри, мы могли бы спуститься там, пошли аккуратно, - кивает в сторону, пригнувшись начинает движение, стараясь как можно аккуратнее идти по скользкому шиферу крыши, - Проклятый дождь, он здесь всегда идет или что.

0


Вы здесь » POISONCROSS­­­ » fandom » и не надо о снах и вере, о клинке, за спиной хранимом [the witcher]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно