У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

POISONCROSS­­­

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POISONCROSS­­­ » fandom » нас не догонят [snk]


нас не догонят [snk]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

нас не догонят
пик финген // жан кирштайн
https://forumupload.ru/uploads/001b/6d/b5/76/709142.png


после войны они сбежали.


+1

2

Пик кашляет в рукав, с размаха резко поставив полное воды ведро на пол и подняв этим кучу пыли в сарае — машет второй рукой у лица, пытаясь разогнать так и норовящую залезть в нос земляную взвесь, и утирает выступившие слёзы. Вести какое-то подобие [видимость] хозяйства было сложно — Фингер жила в городе, а подобные условия на фронте не испытывала на себе — всё делали солдаты, оставляя шифтерам время для отдыха. И сейчас приводить в порядок грядки и пользоваться примитивными «благами» отсталой части Парадиза только-только становится более-менее... обыденным. За этот месяц она разве что не училась ухаживать за лошадьми, что они с Жаном украли в самом начале своего бегства, — это она всегда умела.

На эту ферму они наткнулись случайно: просто повезло; обессиленные, с плохо заживающими в постоянном движении рёбрами Кирштайна они всё-таки рискнули попроситься переночевать у одинокой пожилой семьи — сослались на ранение Жана и то, что он упал с лошади. Когда их спросили, откуда они, Жан ляпнул «с севера», а Фингер моментально ухватилась за встречный вопрос бабульки: «а, так вы вернулись на свою ферму? а то же ж мы подумали, что всё... ушли».

— Нет-нет, мы ездили к стене, искали лекарство, — переходя на убедительный полушёпот, Пик хрипло кашляет в платок и отворачивается, тут же улыбаясь, когда пара пускает их на ночлег.

Примитивная ложь и такие же примитивные мотивы.
Они не знают, что случилось с настоящими хозяевами фермы — судя по всему, она и правда была заброшена несколько месяцев: посевы засохли, а в доме лежал сантиметровый слой пыли. Да и неважно — главное, что Кирштайн впервые за неделю спокойно лежал в тепле; Пик запретила ему вставать как минимум несколько дней, и первую неделю на ферме занималась кропотливой уборкой. Странные ощущения это были.

Абсолютная тишина вокруг — ни титанов, ни солдат, только стрёкот насекомых и редкие вылазки девушки за продуктами в ближайшую деревню в часе езды. Она повязывает платок на голову, пряча чёрные волосы, пачкает лицо грязью и стягивает с сушки по предмету одежды каждый раз. Никаких вестей ни о марлийцах, ни о разведкорпусе, ни об Эрене... ни о Зике. Ни о ком. Порой казалось, что они попали в вакуумный информационный пузырь в своём стремлении сбежать как можно дальше — и похоже, что у них это получилось.

Уже месяц прошёл, рёбра Жана наконец-то перестали ограничивать его, а Пик полностью восстановилась после последнего превращения, вот только... Девушка с досадой и каким-то смятением кусает себя за палец — не до крови, но и этой боли хватает, чтобы почувствовать... ничего. Абсолютно.

Как будто она потеряла способность становиться титаном.

— Жан? — услышав шаги на улице, девушка, вытирая руки о край передника, выходит из сарая, осматриваясь — парень примеряется к лошади, проверяя седло и крепления. — И чего ты удумал? — Строгость в голосе и руки, упёртые в бока — Фингер воплощение осуждения. Чумазое, встрепанное и встревоженное воплощение. — Никаких поездок ещё неделю. Ты не восстановился.

Она бесцеремонно подходит ближе и хватает Кирштайна за локоть, мягко разворачивая к себе и крепко обнимая. Крепко — пока не слышит возмущённое шипение.

— Я же говорила, — с ласковой улыбкой она его [нехотя] отпускает, легонько шлёпнув по плечу. — Неделя. Да и куда ты собрался?.. — нежность в голосе окрашивается тревогой; Пик склоняет голову вбок, впиваясь внимательным взглядом в медовые глаза.

+1

3

Если бы ему сказали год назад что он будет беглым преступником и скрываться от правительства на пару с марлийским воином, то Жан непременно ударили того человека по лицу. Быстро и метко, не раздумывая. Это же было смешно, чтобы он, один из лидеров бросил всех и сбежал с какой-то вражеской девчонкой, наплевав на последствия. Но он это сделал и ни о чем не жалеет. Он бы сделал это еще раз, будь у них такая возможность. Но ее возможно не будет. Сколько осталось Пик? Год, полтора? Она не считает, не задумывается об этом. Живет одним днем и велит ему делать так же. Но Кирштайн слишком упрямый, чтобы не думать о будущем.

Прикованный на целый месяц к кровати, он не выпускал из рук тетрадь с карандашом и записывал мысли-идеи-планы - что угодно, чтобы оно помогло им в будущем. Не ему, а именно им. Вот насколько сильно должна была поменяться жизнь, чтобы теперь он думал помимо себя еще за одного человека? Не упади тогда она на брусчатку и не помоги Фингер, скорее всего он сейчас не "наслаждался" жизнью изгнанники, а был на передовой. Но чего греха таить, он был счастлив. И впервые в жизни мог себе это сказать. Жаль, что мать с отцом не видят того, как их непутевый сын наконец нашел своего место, и худо-бедно остепенился. Хотя при каждой мысли, что он и марлийка ведут себя как женатая пара - заставляет его лицо алеть будто бы он часы напролет проводил в поле.

Пик старается быть полезной и нужной, он видит и ценит это. Даже если по началу какое-то действие не выходило, то потом получалось все лучше и лучше. Но парень постоянно корил себя за то, что он не может ей помочь носить воду или колоть дрова. Обычную мужскую работу выполняла девушка, и каждый раз, когда Жан рисковал встать с кровати и пойти к лошади чтобы в ближайшей деревни купить продуктов, что встречался с сердитым взором серых глаз. И он, понурив голову, уходил обратно в сарай, которой она обустроила для них. Ему каждый раз было стыдно за своего бездействие, и когда его ребра достаточно заживут, то он обещал отреставрировать старый затхлый дом, который стоял неподалеку от сарая. Он был давным-давно заброшен и нуждался не только в косметическом ремонте. У парня уже даже уже был набросок того, как должно выглядеть будущий (он надеялся) их дом.

До чего смешно это все выглядело. Неужели она согласится остаться с ним и прожить свои оставшиеся деньки вот так, как дезертир? Думала ли Пик о последствиях? Наверное да, но виду не подавала так же, как и Кирштайн. Изредка, он поднимал тему побега, но стоило этой хитрой лисице обнять его и что-то прошептать ему в грудь по типу "поговорим завтра", как на бедного парня сразу накатывает сонное состояние и он засыпает, в обнимку с брюнеткой. Ему вообще с ней было хорошо и тепло, особенно когда она такая маленькая и хрупка ютится рядом с ним под боком.

Но отлеживаться никак было нельзя, и Жан это прекрасно осознавал. Пока шифтер находилась на улице, солдат старался потихоньку делать зарядку и разного рода упражнения, чтобы немного укрепить тело. И через месяц, когда его ребра почти зажили, ему не составляла труда забираться на высокие деревянные балки и качать пресс. Естественно, пока его маленькая мисс надзиратель не видит.

И вот, когда Фингер снова была занята бытовыми делами, парень решает попробовать ненадолго выехать к полю с полевыми цветами, которое находилось в паре километров от их дома. Его он приметил еще тогда, когда пара еще в самом начале своего путешествия искала ночлег. Ему хотелось сделать приятное девушке, собрать несколько полевых цветов и немного оживить их гнездышко.

И вот, когда уже все было готов, обязательно должно было что-то случить. И оно случилось: маленькая и чумазая Пик стоит, уперев руки в боки и недовольно смотрит на парня. Он лишь виновато улыбается.

- Женщина, не будь такой настырной. Напоминаешь мне мою мать, тоже все время хотела чтобы я был дома и никуда не уходил. - Он тяжело вздохнул и хотел было уже седлать лошадь, как пронырливая женская рука берет его за локоть, разворачивает и вот он уже чувствует такие привычные теплые объятия. Жан вздыхает и обнимает ее в ответ, такую грязную и смешную. - Ну будет тебе, никуда я не сбегаю. В мыслях даже не было.

Он улыбается и чуть отстраняется, чтобы взглянуть на шифтера.

- Хотел сделать тебе сюрприз, и если ты отпустишь меня на тридцать минут, я его устрою. - он замечает в ее глазах тревогу и кладет ладони на ее плечи, слегка сжимая. - Пик, с тобой все хорошо? А то вид у тебя.. Не знаю как сказать. Если ты устала или чувствуешь плохо ты скажи, я съезжу в деревню и куплю все что скажешь. Врача приведу или священника. Черт, я не знаю, просто скажи что с тобой.

Когда Жан начинает нервничать, то становится слишком нервным и обеспокоенным, будто курица наседка.

- Ты только скажи что случилось, я все сделаю для тебя.

+1

4

— Особенно священника... — Пик мягко смеётся — слишком отрешённо и непосредственно, маскируя морщинками в уголках глаз собственную неуверенность. Ни врач, ни сановник ей точно не помогут — по крайней мере, не на Парадизе. Зик... Зик мог бы знать, что происходит. Но теперь и он под запретом — даже имя его остаётся в мыслях Фингер с горьким осадком, с привкусом недоверия и разочарования; от былого уважения не остаётся практически ничего, и девушка лишь мирится с войной внутри, вторящей сражениям снаружи. И если от последнего им с Жаном удалось убежать, то куда деться от собственных мыслей?..

— А случиться — случилось! — Она встаёт на цыпочки и легонько шлёпает ладонью по лбу парня, оставляя белёсый след от пальцев. — Я тут вкалываю за двоих и жду, когда твои переломы заживут, а ты, бессовестный, снова нарушаешь постельный режим и всячески пытаешься отсрочить этот момент. — Конечно, Пик преувеличивает для красного словца: Жана иногда приходилось буквально пинками отправлять отдыхать, стоило показаться ему с тяжестями в руках или с любым инструментом серьёзнее граблей. Солдат с Парадиза будто забывал, что перед ним не простая и хрупкая девушка, а такой же — и даже ещё сильнее — боец, натренированный в жёстких условиях. И в своих благородных порывах помочь слишком часто ходил по острию усугубления собственного состояния — поэтому Фингер говорит это не с целью укорить, а лишь в попытке перевести диалог в другое русло. — Клянусь, Кирштайн, я точно привяжу тебя к кровати.

А вот это уже вполне реальная угроза.

— А лучшим сюрпризом для меня будет, если ты сейчас добровольно вернёшься на подушку! — помимо банальной заботы Пик всё ещё думает о ситуации с точки зрения возможной вооружённой стычки: и, учитывая специфику УПМ и стиля боя Жана, его трещинам нельзя давать шанс на ухудшение состояния. Иначе они просто не выживут — и как бы ни кичился блондин, что сумеет драться хоть выжатый по диагонали, Фингер как тактик предпочитала опираться — и рассчитывать — на максимальную эффективность. Жаль только, что Кирштайн этого не понимает. Герой.

— Всё-всё-всё, оставляй лошадь в покое! — тянет его за рукав, к себе, обезоруживающе улыбаясь. Она ещё с самой первой их встречи в Марли поняла, что в его вкусе — и теперь не то что бы этим пользовалась... скорее, наслаждалась, с удивлением наблюдая и за собственными эмоциями. С тем, что Жан ей нравится, она уже давно смирилась — Пик всегда считала, что эталон её типажа — Зик, а потом поняла, что интеллект никогда не перевесит значимость (и тем более недостаток) личностных качеств. А Кирштайн смелый, самоотверженный, соображает в критических ситуациях. Неловкий и прямолинейный. Стеснительный — и так смешно поджимающий губы, когда речь заходит о чём-то смущающем.

Фингер привыкла жить одним моментом. Поэтому даже сейчас — даже на «полчаса» — не хочет отпускать Жана, всё-таки утягивая его за собой на его законное место, как та же мать заботливо приговаривая, что скоро он будет делать всё, что пожелает, и даже она ему помешать не сможет.

— Если так сильно хочешь помочь — можешь помыть посуду. Она в тазике замочена. — По-свойски, как-то совсем привычно и по-домашнему зарывается пальцами в светлые волосы и наклоняется, мягко целуя в щёку. Пик его давно не стесняется: спит рядом, переодевается за тонкой перегородкой, а не в другом помещении — для неё всё происходящее просто приятное разнообразие перед... перед концом. И на Кирштайна она точно так же не давит — щупает границы дозволенного и не делает лишних шагов, не почувствовав его одобрения.

+1

5

Она была невыносима прекрасна в своем желании защитить и оберегать его, Кирштайна, который был мужчиной и не хотел, чтобы его желали. Он ведь солдат, человек который прошел специальную подготовку и мог за себя постоять, а ведь ранения это обыденно дело, тело восстановится, силы вернуться к тому же, тело же нужно укреплять, а не разлеживаться как сахарная барышня. Жан просто не мог себе это позволить, хотя иногда ему и хотелось полежать и отдохнуть, но такие мысли тут же пресекал.

Они ведь семья, они должны заботится друг о друге.

- Я не могу сидеть подолгу, потому что переживаю за тебя, глупенькая. - он перехватывает ее ладони и целует каждый пальчик. В его больших мужских ладонях ее женские казались такими маленькими и крохотными. И зная, какая внутренняя сила есть в этих руках, он все равно не мог просто лежать и наслаждаться отдыхом. Ведь, они даже не знают что будет завтра. А Жан привык планировать все всегда и сразу. Даже под кроватью запрятал рюкзак с провизией на пару дней, если вдруг их убежище найдут егеристы, что в принципе не хотелось вовсе. Только вот жизнь в бегах обязывает быть продуманным до самого конца. - Привяжешь? Ну и грязные мысли же у вас, мисс Фингер.

Он сдается, и позволяет себя утащить от лошади. Глядя на нее, солдат просто не может сопротивляться. Потому что влюблен, и уже давно. Наверное с самой первой встречи. В этот профиль, в эти волосы, мешки под глазами и серые глаза. А еще эта улыбка, которую она дарит людям. А ведь он сдержал обещание - нарисовал портрет вновь, тот, который испортил и сжег от греха подальше. И новая версия Пик была лучше, и намного красивее. Пусть это был рисунок, выполненный углем, но он вложил в его создание всю свою душу. Когда-нибудь, он нарисует их всех - кадетов 104-ого выпуска, чтобы помнить и не забывать. Если они переживут эту войну.

- Тазик посуды, а затем ты бросаешь все, и мы идем на прогулку. Больному же нужен свежий воздух как-никак. - он по-детски надувает губы и смотрит очень жалостливо на девушку, будто от ее дальнейшего ответа зависела его дальнейшая жизнь. А затем чувствует теплые прикосновения ее пальцев и поцелуй, в щеку. Парень раздосадован, а еще смущен. Потому что в глубине души хотел поцеловать ее, но держал дистанции, в отличие от Фингер, которую кажется вообще ничего не смущало. Правила приличия были для нее в не закона. И наверное, стоило бы к такому привыкнуть - поцелуи, объятия, теплое тело на крови. Но Кирштайн все еще не может во все в это поверить. Будто все это сон и ему за всех сложности был ниспослан прекрасный ангел. А ведь у него были девушки, и казалось. Чего так стесняться? Рядом со своим идеалом, все было будто во сне. Не хотелось портить моменты. Он оттягивал их, робея и стесняясь, будто мальчишка в пубертате. Как там говориться? Нужно немного времени чтобы наконец можно было открыться по-настоящему. Шифтер терпелива, это было видно сразу. Но и всякое каждое терпение иногда может закончиться, ведь так?

Зайдя в дом, молодой человек все еще не отпускал руку девушку, лишь крепче ее сжал. Он словно не хотел ее отпускать от себя.

- Посидишь со мной, пока я буду мыть? - он присаживается на маленький деревянный стульчик (наверное, его выстругали специально для ребенка), и берет тряпку, что лежала подле таза. Занятие мало приятное, а воспоминания о том, сколько он перемыл тарелок в казарме кадетов въелись в подкорку его мозга плотно и надолго. Но все это - бытовая жизнь, и она либо сближает людей, либо разводит по разные стороны. С Фингер такого не было, и это безумно нравилось Жану.

+1


Вы здесь » POISONCROSS­­­ » fandom » нас не догонят [snk]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно