У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

POISONCROSS­­­

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » POISONCROSS­­­ » fandom » staring in the devil's eyes


staring in the devil's eyes

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

staring in the devil's eyes
001 // 011

https://i.imgur.com/BxnQf3D.png https://i.imgur.com/KIAqXWe.png https://i.imgur.com/7tK2IV5.png


дверь открывается с обеих сторон — особенно, если в неё постучать и напомнить о своём существовании. добро пожаловать в жизнь, которой никогда не было.


+1

2

Жидкость вязкая, чуть тёплая: Одиннадцать успела забыть, как легко потеряться в тёмном коконе без ощущений, сосредотачиваясь лишь на установлении хрупкой и смертельно опасной связи с кем-либо. Вот только раньше она не погружалась в своё собственное прошлое — но всё приходит в первый раз, верно? Это позиция Джойс: не пугаться нового, принять как данность. Правда, сложно так легко относиться к этому всему, когда тебя снова делают объектом исследований [по крайней мере — по ощущениям] под руководством Папы — человека, который забрал её из родной семьи, не дав стать нормальным ребёнком. И сейчас он снова вырывает Джейн из жизни, которая только-только начала играть новыми красками, добавляя в палитру её мира кроваво-красный: заставляя смотреть на настоящую картину происходящего. Даже вдали от Хоукинса она всё равно попала под его влияние — всё равно зависит от города, как и он — от неё. Даже вдали от него Оди всё равно оказывается в ненавистном научном комплексе, пусть и только в своей голове.

В полной темноте экран несколько раз моргает белёсыми всполохами, а Джейн закрывает глаза, слушая отдалённо знакомые голоса с камер . Она не знает, что за стенами комнаты с «Ниной» Папа говорит о том, что эта запись — это прыжок, жёсткий и жестокий, но это необходимость. По правде говоря, она согласилась на всё в тот момент, когда взяла «отца» за руку, позволяя вернуть себя в лабораторию. Ей нужны ответы. Ей нужно посмотреть на то, каким монстром она была.

Питер рассказывает ей про чип, из-за которого отказывается убежать вместе с ней, и Одиннадцать предлагает его вырвать, отплачивая добром за добро: она всё ещё чувствует смятение, потому что это тепло и забота — что-то чужеродное, непонятное, странное. Почти ощущает боль вместе с ним, когда маленькая ампула разрывает кожу, алым комком вылетая наружу. Чувствует ужас, когда их находит охрана, когда их окружают, когда наставляют оружие и приказывают встать к стене.

Когда Питер всех убивает, ни к кому не прикоснувшись.

Джейн вспоминает тепло его кожи под пальцами, когда девочка беспомощно хватается за чужое запястье, рассматривая татуировку — такую же, как и у неё, вот только вместо первой единицы был ноль. Это был Один — первый из них, тот, кого не должно было существовать. Тот, о ком соврал Папа — как Питер её и предупреждал.

В зале управления тонкий писк устройства для отслеживания мозговой активности превращается в истеричный ор, когда всю электрику в бункере замыкает, оставляя лишь резервный генератор.
— Что произошло?!
— Мы не знаем, резкий всплеск активности, это...
— Это Оди?
— Мы не знаем.
— Вытаскивайте её!
— Не можем. Она всё ещё в воспоминании. И что-то не так.

Один берёт её за руку, крепко обхватывая детскую ладонь — и они вместе бегут прочь от коридора с трупами, когда возле радужной комнаты силовая волна сбивает Одиннадцать с ног, заставляя и Питера затормозить. Чужой разум затаскивает кричащую девочку в комнату, где её обступают остальные дети — взрослые впереди, младшие позади них, с протянутыми руками и готовностью действовать. Кто-то наклоняется к ней, шёпотом обещая ад на земле, и в тот же момент Оди чувствует невыносимую боль — как будто каждая кость в теле готова вот-вот сломаться, а голова — лопнуть; и она кричит, пытается поставить барьер, но совместная атака слишком сильна, а душевное равновесие слишком сильно выбито из строя. За что? Почему они так поступают?.. Она ведь ничего плохого не сделала.

Боль отступила так же резко, как и началась — девочка услышала истошные крики и тот самый звук ломающихся костей: когда Одиннадцать открыла глаза и, кашляя, смогла приподняться с пола, открывая залитые кровью глаза. Это был Питер — он легко раскидал нападавших по углам, волной уничтожающей силы разламывая каждое детское тело на части.

Оди цепенеет от ужаса, но инстинкты берут верх, когда сзади к Питеру кто-то подходит: собирает силы в кулак и поднимает номера Два в воздух, отшвыривая в стену с громким треском черепной кости.

Они напали первые. Зачем? Почему? Почему просто нельзя было дать им уйти?..

Слёзы заливают глаза и Одиннадцать отключается; последнее, что она помнит — тёплые руки, которые аккуратно подняли её тело с пола, и чужой сердечный ритм под ухом, почему-то отчаянно напоминающий ход старых часов. Но она ведь такой даже не слышала никогда, верно?..

Отредактировано Eleven (2022-06-26 21:50:11)

+1

3

Волочить свое существование на задворках мира казалось очень... познавательным занятием. Ничем не тронутый мир, ток странный и хрупкий, со своими порядками и обычаями, со своей фауной. Без флоры. Мир был пуст и словно ждал его, чтобы наконец начать жить. И Генри сделает все, чтобы сделать новый, дивный и чудный мир. Такой, каким только он его видит, и никто иначе. Возможно, ей понравится то что он придумал. Но, а если нет, всегда можно начать сначала. Все просто. Для такого как он, единственного в своем роде.

Но он оговорился, не единственный. Где-то там растет и живет точно так же человек, с такими же силами. Но только он был наивен, мал и не понимал всех ужасов мира. Хотя Генри слукавил, все-таки она видела на что он был способен и как их братья и сестры упокоились с миром. Или не с миром. Это было достаточно жестоко, сворачивать шеи маленьким детям, которым даже еще не исполнилось десяти. То ли дело, когда пробивается висок подростков о каменную плитку. Хруст, предсмертный вдох и потом тишина. О да, Крилл упивался этим чувством, этой силой. И он надеялся, что когда-нибудь она поймет, что теряет.

Сколько прошло лет? Он не считал. Волоча свое сознание в изнанке - детишки ведь так прозвали его мир, невольно перестаешь считать дни, недели, месяцы. Ему остается только ждать, нащупывать материю и пытаться пробиться назад. И он пытается, постоянно. Но те малые толики попыток, что ему выпадали тут же и пресекались. Словно сам Создатель смеется ему в лице и показывает, насколько он еще слаб и ничтожен по сравнению с ней. Но Герни умел ждать, он еще подождет. Это не сложно. Папа всегда говорил, что время это благодетель.

Когда же впервые он встретился с ней лицом к лицу, его сознание находилось в теле какого-то неотёсанного подростка, чья потайная жестокость и страх зашкаливали настолько, что ему даже хватило иногда смелости противостоять ему. Впечатляет, но Герни все равно был сильнее в ментальных схватках.

Билли был прекрасным сосудом, чтобы разведать окружающий мир. Но этого было, ему нужно было подчинить себе как можно больше душ, чтобы создать прекрасное подобие себя. И вот, когда забываешь о существовании столь важного в прошлом тебе человека, он снова появляется в твоей жизни.

Она подросла - Крилл смотрит изучающе, с интересом. Будто пытается для себя что-то понять, и он находит ответы на свои вопросы. Страх, страх все еще сковывает Одиннадцать.

Не бойся, я делаю это все для тебя.

И снова неудача, обидная и страшная. Он действительно злиться, хочет уже выйти из тени и начать играть в игру, которая устроит только его. И первыми жертвами в этой игре будут дети, сломленные и одинокие. И о чудо, все проходит удачно. Силы прибывают, он чувствует их присутствие, их изуродованные тела и смотрит на них в своем подсознании, любуясь, будто картинами. Зрелище отвратительно по меркам любого простого человека, но он уже перестал им быть давным-давно. Но паззл все никак не складывает. Он не чувствует ее, совершенно. Возможно ли, что она настолько обрела свое могущество, что смогла поставить настолько плотные блоки? Нет, это было исключение.

И когда он снова пытается искать, то улавливает едва знакомые пульсации, запах соленой воды и раздражающий звук радиочастот. Неужели? До чего тривиальное использование способностей. Но если ей так хочется, почему бы и не помочь?

Генри с трудом, но проникает в сознание девочки, она не сможет его выкинуть даже при большом желании. Но ему ужасно интересно посмотреть, чем же она занимает.

А она вспоминает. Прокручивает фрагменты своей памяти вновь и вновь, но до кульминации все никак не может дойти. Герни стоит, будто невидимы зритель и наблюдает за происходящим со стороны. Как он вновь и вновь убивает всех в этом бункере, как он жаждет, чтобы этот ребенок присоединился к нему. И тут ему захотелось выйти из-за кулис, уж больно долго он ждал этого.

Перемешать воспоминания не было каким-то трудным занятием, по крайне мере не для него. Вот теперь не он убийца, а другие дети. Как они хотят им навредить, уничтожить. Как падает на пол ребенок в окровавленной больничной рубахе и смотрит в его глаза. А дальше он берет ее на руки и выносит из бункера, из этих отвратительных воспоминаний в другое, более подходящее для них двоих.

[ На дворе лето 1986, город Хоукинс. В доме Криллов, как обычно, было тихо и спокойно за исключением настенных часов, которые раз в час издают такое привычный звон колоколов. Его слышно во всем доме, поэтому попытаться заснуть снова выходит крайне редко. Но два жителя этого дома уже привыкли к этому явлению.

Герни Крилл поднимался по лестнице с подносом в руках, на котором лежали ароматные, свежеиспечённые вафли и стакан апельсинового сока. Но он так же не забыл про маленький цветок подсолнуха в вазе, чтобы поднять настроение своей подопечной, что так сладко спала в своей кровати. Ему было приятно делать такие мелочи, и ей поднимает настроение.

Комната Одиннадцать была приторно-девчачей, много розового, мальчиковые группы улыбались с плакатов на стене, и много плюшевых игрушек. Нужно запретить Майклу Уиллеру к ней приближаться и дарить эти пылесборники, уже складывать было некуда. Но девочка вроде была счастлива, лежа в обнимку со всеми этими недоразумениями. Но про разговор с этим мальчишкой он не забыл, нет-нет.

Он едва прикрывает силой мысли дверь и подходят к кровати девочки, кладет поднос на прикроватную тумбочку и ласково, будто по-отечески начинает поглаживать плечо спящей.

- Джейн, просыпайся соня. Завтрак готов.]

+1

4

Она видит странный сон.

В этом сне она кричит. Много кричит. Чужие жизни обрываются, кроваво, распадаясь на кости и пепел, и она открывает рот в ужасе, тянет руки вперёд — но ничего не может сделать.

В этом сне она видит бородатого человека в официальной форме — и подсознание подсказывает: «шериф»; он ласково треплет её за волосы и подставляет поближе к девочке тарелку с ароматными вафлями.

В этом сне она плавает в ванне с соляным раствором, её глаза плотно завязаны, и с губ то и дело отчаянно срывается чужое имя: «Уилл», пока на кожу опускается прах серого мира.

В этом сне Папа снова её находит — тянет к ней открытые ладони, предлагая вернуться в лабораторию, льёт в уши отравленной патокой ласковые слова, но она отступает назад, спотыкаясь.

В этом сне она падает в Изнанку.

Одиннадцать резко вздрагивает от чужого прикосновения, просыпаясь с резким, хриплым вскриком — коротким, словно выстрел, и таким же разрушительно точным: рядом с её кроватью взрывается в ажурном колпаке лампочка, заставляя девушку вздрогнуть ещё раз, закрывая рот ладонью. Голос рядом — близкий, знакомый, и Одиннадцать оборачивается на всё ещё держащего руку на её плече мужчину с бездонными голубыми глазами — слишком хорошо знакомыми, чтобы их забыть.

«Питер».

— Генри... — разум сам меняет имя в сознании, и Оди хватается за голову, пытаясь совладать с давящей болью, которая словно размазывает мозг внутри черепа; смутные, сумбурные воспоминания из сна [жизни?] и слишком яркие и правдоподобные образы из вчерашнего дня вступают в конфликт: в одно мгновение они с Майком Уиллером смеются над какой-то ерундой, пока в библиотеке ищут информацию для школьного доклада, а через мгновение она лежит у него на руках — окровавленная, охрипшая, с  отвратительной раной на ноге и полностью опустошённая. — Ч...что? — в её голосе — недоверие, неуверенный взгляд из-под нахмуренных бровей, скрытых рваной чёлкой, блуждает по комнате: одновременно знакомой и новой для неё. — Врата? — она оборачивается на всё ещё сидящего рядом Генри, сбрасывает резким движением его руку со своего плеча и смело откидывает одеяло, оставаясь в ночной сорочке. — Что с Уиллом? — она придвигается ближе, заглядывая в его глаза, пытаясь найти там ответ, но сознание будто бы на секунду проясняется, позволяя посмотреть на картинку с лучшей перспективы.

Ничего. Они с Уиллом вчера были на игре Лукаса. Болтали о всякой всячине, о Майке — она даже попыталась его приободрить. Он никуда не исчезал, никто не нападал на Хоукинс.

«Изнанка посылает тебе кошмары» — мягкий, вкрадчивый голос Генри всплывает в воспоминаниях, заставляя Одиннадцать снова откинуться на подушки, закрывая глаза. «Показывает, что бы произошло, если бы кто-то открыл проход туда неправильно. Но мы тренируем тебя, чтобы этого не произошло никогда, верно? Чтобы мы с тобой остановили любого, кто попытается это сделать».

— Опять. — Поднимает руки вверх, предплечьем закрывая глаза. — Кошмар. — Виноватый взгляд карих глаз из-под приподнятого локтя блестит от неловкости. — Прости за лампу. Я уберу.

Вкусный запах добирается до носа, и Оди нехотя поворачивается к тумбочке, с удивлением рассматривая поднос. Генри слишком сильно о ней заботится: иногда даже чересчур рьяно, но она обязана ему своей жизнью — в прямом и переносном смысле. Он вытащил её из лаборатории и заставил поверить, что она может жить как нормальный человек. За исключением регулярных и обязательных тренировок, конечно же, но это их маленький «семейный» секрет. Она завела друзей — настоящих, но всё равно не могла доверять никому так же, как доверяла Криллу.

— Спасибо. Не стоило... — говорит тихо, мягко, но с искренней благодарностью; подтягивает поднос на колени и первым делом осушает стакан с соком наполовину — в горле всё ещё першит от фальшивого крика. В такие моменты она, наверное, действительно похожа на душевнобольную [совсем как её мать]: спрашивает о понятных только ей одной вещах, едва узнаёт Генри, обязательно что-нибудь ломает из-за всплеска эмоций и сил... последнее всё чаще вызывает беспокойство у Крилла — даже если он этого не показывает, Одиннадцать чувствует.

Сегодня было ещё хуже — она видит это в его взгляде, от которого хочется спрятаться; но Джейн [она очень долго привыкала к настоящему имени, полжизни откликаясь только на порядковый номер] надкусывает вафлю, чтобы избежать ответов на любые вопросы, да ещё и протягивает кусочек на вилке самому Генри — хитрый план, чтобы оттянуть разговор.

«Оди! Оди! Очнись!! Твою мать, Бреннер, какого чёрта?» — резкий голос в голове заставляет её вздрогнуть, и девушка крепче сжимает край одеяла, накинутого на ноги.

Это всё не настоящее.

+1

5

Самое важное при внушении - это зрительный контроль, а еще терпение. Хладнокровию Герни можно было позавидовать, все-таки он умел ждать и выжидать. А эта встреча, спустя столько лет, была для него будто глоток свежего воздуха. И даже сейчас, эта маленькая девочка продолжала сопротивляться, и это восхищало и поражало одновременно. Он бы зааплодировал, но руки связаны - если можно было так выразиться.

Все то что создавало его сознание - было идеальной воплощение жизни для них обоих. Она всегда хотела семью и уют, а он всегда мечтал подле себя видеть человека, что сможет стоять с ним рука об руку. С такой же силой, с такой же самоотдачей к делу. Ей бы бросить своих друзей, которые ее ни во что не воспринимают, этого сопливого парня, думающий исключительно о себе. Будь сейчас он здесь, то ломанные конечности и выколотые глаза для него покажутся сущим раем.

Но Крилл умеет ждать, умеет терпеть. Как и сейчас, держа крепко Одиннадцать, что не может очнуться ото сна. А был ли это сон на самом деле? Конечно нет, умелые манипуляции сознанием и вот, то что ему нужно прямо перед ним.

- Меня беспокоят твои кошмары Джейн, может стоит перестать читать перед сном страшилки и ходить на ужастики? - он ободряюще гладит большим пальцем ее плечо, мысленно прося успокоится. Его взгляд встревожен, а сам он кажется напуганным и уставшим от происходящего. Прекрасная маска для наивного ребенка, который хочет верить в хорошее и прекрасное. - Ничего страшного, я сам в твоем возрасте плохо контролировал силу.

Ложь, искусная и наглая ложь. Он тренировался на животных днем, а когда представиться возможно - еще и ночью. Ему было плевать, что родители увидят бездыханные трупы блохастых и пернатых, главное - что он прекрасно осознает свой потенциал и свои возможности. Вот и сейчас, он с помощью силы мысли поднимает в воздух осколки разбитой лампы и направляет в корзину для мусора. - Мы еще поговорим по поводу твоих ночных походов в кино, юная леди. Майкл Уиллер на тебя плохо влияет.

Имя мальчика с копной черных вьющихся волос он как будто выплевывает, насколько он ему был неприятен. Наглый, дерзкий и невоспитанный. Он даже мизинца не стоит его дорогой Одиннадцать, ни в реальности ни даже тут, в чудесном придуманном мире Векны. Ни сейчас, ни потом. Н и к о г д а.

- Мне в радость готовить для тебя, ты же знаешь. Ну и к тому же, я твой опекун и обязан о тебе заботиться. - отстраняясь от девочки, он устраивается на соседнем стуле, чтобы дать ей немного свободы (мнимой свободы), и наблюдает за тем, как та в своей забавной манере поглощает завтрак. Вафли она любила больше на свете, поэтому часто пренебрегала этикетом, на что Крил просто закрывал глаза. Ему было удобно делать вид и не замечать некоторых факторов, но все же... его многое беспокоило.

И вот сейчас, он ощущает чужое вторжение в их чудесный добрый мир. Инородное, которого не должно было быть. Картинка меняется на мгновение. Мир окрашивается красным, запах пепла, плесени и он, ужасный монстр во плоти. Мгновение, но ему удается прогнать незваных гостей. Руки сжаты в кулаках, а из носа начинает течь бардовая кровь. И он надеется, что Одиннадцать этого не видит. Быстро смахнув алую жидкость со своего лица, Герни хмыкает.

- Тебе нравится здесь жить? В Хоукинсе? - вопрос спонтанный и неожиданный, но ему нужно как можно дольше пробыть в ее сознании, чтобы попытаться нащупать то, что давно сокрыто в сознании девочки - привязанность, верность, покорность. - Ты сильно расстроишься если мы уедем?

Решает бить ва-банк, потому что медлить нельзя. Папа настойчив, и ему это не нравится. А когда Крилу что-то не нравится, начинается страдать окружающие рядом с ним.

+1

6

— Майк не… — она пытается возразить, но натыкается на строгий взгляд и меняет резкость в голосе на вкрадчивую нежность. — Тебе не о чем беспокоиться. Правда. Я никогда тебе не вру, помнишь? — «Друзья не врут». Оди не помнит, откуда пошла эта фраза, но слепая уверенность в туманном прошлом заставляет читать её в разуме голосом Генри: хрипловатым, глубоким — он всегда умел убеждать. Она всегда ему верила. И верит, верно? Он единственный, кто заботится о ней, кто не притворяется любящим, как это было с Папой.

Безусловно, в глазах Крилла порой та же отцовская строгость, но она другая: потому что Джейн знает — она не перерастёт во что-то хуже, не обовьётся вокруг её шеи электрошоковым ошейником, больно кусая за кожу, если её опекуну что-то не понравится.

А она была своенравной: Генри многое не нравится, как её ночные побеги, например, но ведь… это и его вина, верно? Она подарил ей какое никакое, но детство, дал возможность самовыразиться. С Папой такого никогда не было бы: Джейн бы по-прежнему сидела в лаборатории с другими детьми, совершенствуя навыки убийства на расстоянии и незаметного шпионажа. Она бы так и осталась инструментом.

Верно?

«Это неправильно. Оди, что бы ты сейчас ни видела — это не реально, тебе нужно найти выход!»
Игнорировать голоса в голове сложно, сегодня — особенно, почему-то; и Джейн убирает в сторону поднос резко потеряв аппетит. Ей кажется, что Генри это замечает, и девушка отворачивается, пряча лицо в ладони, будто это даст ей фору в совладании с тем миром.
«Это не воспоминания… это…» — фраза обрывается резко, словно сопровождаемая алой вспышкой, заставляя Оди с удивлением вздрогнуть от внезапной тишины. Умиротворяющей. Правильной.

— Что?.. — внезапный вопрос Генри бьёт куда-то в район солнечного сплетения, и Джейн поднимает на него непонимающий взгляд; он будто бы кажется бледнее — словно круги под глазами стали темнее на фоне моаморно-белой кожи. «Я же не задела его… случайно?..» — на мгновение девушку сковывает ужас, и если внешне может показаться, что это из-за перспективы переезда, то на самом же деле Оди испугалась мысли, что может кому-то навредить. Не только Генри — он выдержит её спонтанную атаку, но ведь она никогда не думала, что случится, если видения достанут её, пока Джейн будет находиться в кругу друзей?.. Среди обычных людей, которые не обладают ментальной защитой от её сил.

Её уже очень давно не навещают образы из лаборатории Хоукинса — и Оди перестала ассоциировать этот город с ужасом, который творился в его границах. Но она — это тот самый шрам, что рубцуется и кровоточит ядовитой сукровицей, не давая старым ранам полночь затянуться. Они с Хоукинсом едины, и разорвать эту связь…

— Расстроюсь. — девшука отвечает тихо, спокойно, внимательно рассматривая серьёзное лицо Крилла из-под нахмуренных бровей. Отвечает прямолинейно — она не врёт. Просто научилась мастерски недоговаривать. — Но так будет… безопаснее, да?

Она поднимается с кровати, решительно подходя к отсевшему на стул Генри: Одиннадцать мягко берёт его за левую руку, поворачивая вверх внутренней стороной запястья, и подставляет свою руку рядом.

— Один. — подушечкой большого пальца проводит по тонкой коже в том месте, где выбиты три цифры. — Я доверяю тебе. — Каждое слово — глубокое, по-детстки прямое, с чувственными паузами между.

Почему-то кажется, что с этими словами звон в ушах становится ещё сильнее.

Рука под пальцами — тёмная, обвитая движущимися, словно бы живыми лианами, и сверху на серую кожу, покрытую слизью, падают хлопья пепла.

Ей не нужно кричать: Джейн просто мгновенно отдёргивает руку, поднимая испуганный взгляд не Крилла — обычного, знакомого и родного.

— Нам надо уехать.

0

7

Генри буквально не может винить девочку в произошедшем, ей очень легко манипулировать, чем собственно и всегда пользовался отец, а потом и другие люди. Недостойные ее. И это раздражало, что она испытывает такую сильную эмоциональную привязанность к нем, а не к тем, кто пытается ей помочь и сделать сильнее. Потому что им - суждено стоять на цепочке пищевой цепи, а тех, кого она считает друзьями и семьей - быть поглощенными. Золотое правило выживания, которым всегда придерживался Крилл, и, как видите, был все еще жив.

- Друзья не врут. - соглашаясь, мужчина слегка сжимает ее руку, по собственнически, словно эта конечность принадлежит не ей, а ему. Одиннадцать, если так посчитать, была его прямым продолжением и было дико мыслить, что это не так. Он видел ее рождение, видел ее ужасное детство и понимал, до чего же они похожи. Но разве это дружба? Все то, что чем они занимаются сейчас, в этом мире? Скорее, это одна из больных его фантазий, в которых легко можно было затеряться и забыть на мгновение, до чего жесток и неправилен их реальный мир, полный гнили и обмана.

И снова это ощущение конфликта витает в воздухе. Будто разум начинает бороться с искусственно созданным миром Векны и постепенно начинает давать им отпор. Он слышит крики ученых, его крик. Это порядком раздражает. Каждый раз отворачиваться и усиливать защиту у него не выйдет, слишком много сил уходит на поддержание этой "правдивой" иллюзии. А что если ему следует пойти дальше? Глубже?

- А раз друзья не врут, но никто из нас не будет врать, правда, Одиннадцать? - мужчина слабо улыбается и постепенно, пространство начало таять, будто мороженное под жарким солнцем. Окружение медленно начало принимать очертания бездонной пустоты, такой, в которой против своей воли погружалась Джейн, когда искала его, Генри. И вот, когда перед ними не было ничего, кроме кресла и кровати, а пространство заволокло черной мглой, мужчина встал со своего места. - Тебе понравился этот мир? Какой следующий хочешь посмотреть?

В ее глазах он видит страх, девочка стояла, будто прикована к полу и боялась лишний раз пошевелиться.

- Не стоит бояться меня, ты ведь знаешь это. - Крилл поднимает руку и пальцами аккуратно заправляет выбившую прядь каштановых волос Оди за ухо. Она дрожит и губы ее (блядский боже) слегка подрагивают. Не такого конечно он ожидал эффекта, но пустое пространство гораздо легче контролировать, да и велика вероятность, что в него полетят предметы крайне мала.

0


Вы здесь » POISONCROSS­­­ » fandom » staring in the devil's eyes


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно